Грани
Шрифт:
Будучи еще совсем маленькой девочкой, учившейся лишь третий год, она подглядывала через закрытую дверь за парнями, которые оставались после занятий. Его она помнила хорошо. Высокий, сильный и до безумия красивый, как ей казалось тогда.
«– Малявка, что ты тут забыла?». Тогда он грубо отпихнул Мари от двери и захлопнул ее. Было обидно. Воспоминания всплывали картинками в сознании. Она смотрела на своего нового педагога прожигающим насквозь взглядом.
Вот снова картинка. Она уже в 9 классе, а он выпускник. Детский спектакль, где одна из главных ролей досталась не по годам успешной Мари. Он просит педагогов сменить партнершу, т.к. по его мнению, эта «еще не доросла». Так
Вводное занятие проходит на одном дыхании. Знакомство, повторение изученного – новый педагог не пытается загнать их, но и не дает расслабиться. Девушка ловит себя на мысли, что ее раздражает каждый его жест, каждое слово. А по окончанию, он просто удаляется, не давая ей повода метать молнии в сторону мужчины.
Вмиг скинув с себя форму и облачившись в легкое платье и пальто, Мари бесцеремонно залетает без стука в мужскую раздевалку, где, к счастью, находит только одного парня. Но он то и был ей нужен.
Женя был светловолосым, среднего роста и телосложения, с запоминающимися чертами лица парнем. И ему посчастливилось одновременно быть другом Мари и Феликса, так они называли друга между собой. Мари догадывалась, почему на лице друга
не было особого удивления, когда вошел Феликс. И ее натянутые как канат нервы уже не позволяли спустить на нет всю ситуацию.
– Какого хрена он здесь забыл? – она в ярости раскидывает руками и преграждает блондину отражение в зеркале.
– Он поступил в универ, и его взяли работать, – бесстрастно отвечает парень, продолжая переодеваться без толики стеснения, – Феликс классный. Не понимаю, что тебя так взбесило. У нас будут поблажки и гарантированное «отлично» на экзаменах.
– Его раздутое эго не соседствует с педагогикой, – она берет у парня из рук бутылку и опустошает ее, нервно глотая воду, – а Лар? Почему он не сказал мне? Ах да, Женечка, как я могла забыть, что вы четверо неразлучны. Но, кажется, это не повод был даже не предупредить весь курс. Да к черту курс, не предупредить меня!
– Расслабься, Мари. С ним явно будет веселее, чем с Валентином Генриховичем, – парень поморщился, произнося имя ушедшего педагога.
Девушка бросает на блондина еще один гневный взгляд и вылетает из раздевалки. Женя совершенно не злится на нее, зная, что такое поведение свойственно Мари. Выпускной курс нельзя было представить без стресса, срывов или истерик. Он лишь вскидывает брови, уже привыкнув к поведению однокурсницы.
Намеченный на текущий день девичник грезил быть сорванным из-за отсутствия одной из трех его участниц. С Мари было сложно, но ее подруги находили в девушке то, чего иной раз она сама не могла разглядеть. Она заражала всех вокруг своим неисчерпаемым вдохновением и целеустремленностью. Обе девушки были обязаны ей намного большим, чем можно только представить. Когда-то именно она привела Полину практически за руку на модельный кастинг, а теперь вторая получает кучу предложений для съемок. А что касается некогда закомплексованной Саши, ей подруга не позволила бросить танцевать, наверное, не меньшим, чем раз 6.
Саша, и вообще, всегда была неуверенной в себе девочкой. И дело было не в семье, ведь мать никогда не давала дочери усомниться в своих силах и поддерживала все ее начинания. Неуверенность девушки была совершенно
В 15 лет, после посещения с матерью местного музыкального театра, девочка внезапно заявила, что хочет танцевать. И, учитывая уже довольно поздний возраст, родительница смогла подобрать для нее только одну школу, едва договорившись с руководством. Именно школа искусств и сблизила ее с Мари. И хотя та училась на класс старше в том же лицее, неразлучны они стали лишь тогда, когда Мари нашла Сашу в слезах в туалете после одного из первых занятий классическим танцем. С тех пор девушки, к которым немногим позже добавилась Полина, стали друг для друга самой надежной стальной опорой.
– Она не придет? – Полина рассматривала себя в зеркало, пока подруга расчесывала ее волосы, пританцовывая в такт играющей музыке.
– Если дело касается Феликса – боюсь, нет. Она рвала и метала, когда занятие закончилось. Не думала, что она так отреагирует. Сколько уже времени прошло с того
спектакля, Бог знает. Они ведь вполне нормально общаются на тусовках. И чего она так взъелась? – девушка начала наматывать волосы подруги на плойку.
– Мы должны что-то сделать, – Полина смотрела на подругу через зеркало.
– Сейчас все, что мы можем, так это оставить ее в покое, Поль, – Саша подняла ее голову за подбородок и посмотрела на подругу, – лучше расскажи, как у вас с Женей.
– Да все как обычно, – девушка замешкалась, не находя сразу, что ответить, а потому решила перевести разговор в другое русло, – разве что, мне сейчас действительно не до отношений. Ты же знаешь, что мне предложили поучаствовать в просмотре, и если меня выберут, я получу настоящий оплачиваемый контракт. Первые деньги, работа в Москве. Родители, наконец, поймут, что это реальная возможность для моего будущего, настоящая карьера.
– Ты его любишь? – Саша задала подруге достаточно прямой вопрос, проигнорировав ее чувственный рассказ. Она давно заметила напряженность между влюбленными. Поведение Жени действительно беспокоило, и не только Сашу, но и многих из их компании.
– Что? – Полина посмотрела на нее, разыгрывая недоумение, – конечно, я люблю его. Но отношения – это не вся жизнь. Максимум – ее часть. Ты же знаешь, как важно мне сейчас построить карьеру, реализоваться. Я, возможно, уже никогда не получу такого шанса в этой жизни.
Девушка подавила желание высказаться, решив, что сейчас это будет лишним; а потому лишь вернулась в исходное место и продолжила с начатой прической. Полина тоже притихла на какое-то время. Она не врала, но чертовски сомневалась в уверенности сказанного собой. Поля уже не понимала, что испытывает к парню, а разбираться в своих чувствах ей на самом деле не очень то и хотелось. Но она пообещала себе обязательно поговорить с Женей. Только позже.
Феликс представлял первый рабочий день вовсе не так. Груз ответственности, растерянность, которую он обязан скрывать – все это он ощутил сполна. Но каплей масла в этом разгорающемся пламене была она. Он помнил Мари. Все их стычки в школе искусств, эти скрытые обиды, ненависть, которую нужно было прятать. Он, не раздеваясь, падает на диван, взяв с кухни бутылку вина, открывает архив фото на ноутбуке. Тот самый спектакль, в котором она должна была танцевать. Тогда еще не было никакой дружбы, общей компании. Для него она была просто маленькой и глупой девочкой. Он даже не уверен был, что ее и правда заменят. Парень громко опустошает бутылку, перелистывая фотографии.