Грани
Шрифт:
Не ответил. Ну, она и не рассчитывала.
Грани считаются равноправными, как левая и правая рука. Таково мнение ученых, а что же слушать как не мнение ученых? И, так же как и в случае с руками, равноправие не подразумевает равноценности. Подобно тому как большинство людей предпочитает чаще пользоваться правой рукой, это же большинство людей рассматривает в качестве основной одну грань. Которую принято называть Явью. В отличие от другой, где скромный банковский служащий может быть могучим воином, крикливый препод — благочестивым
Другое предубеждение, связанное с гранями — их взаимное невмешательство. Непересечение. Этот принцип лично Гале Чагай по молодости лет казался дебильным и только мешающим. Как любой предрассудок. К чему невмешательство, если люди и здесь и там одни и те же? Да, даже здешний дворник может стать героем, но при условии, если у него есть геройские черты характера. Смелость, благородство.
Кстати, Вирлена тоже считала, что она на Яви, и в так называемом Сне — два разных человека. Потому и не понимала отказов Галы от выпивки на Празднике Урожая, на том основании, что, идет какая-то контрольная неделя. Да в деревне Красные Петушки никто и слов таких не знает. Не может знать. Но следовать этому тупому принципу дальше нельзя. В этом Галу убедило общение с полицией и «Скорой помощью».
То переливание из пустого в порожнее стоило Гале Чагай пропущенной первой пары. В активе — справка о состоянии подруги и соседки по общежитию, врученная старосте перед лекцией с плешивым профессором. Что пропустила? Информатику? Ничего, один раз, как говорится, не считается.
Отсидев кое-как вторую и третью пары, Гала буквально пулей вылетела из универа. Так не терпелось ей перейти к осуществлению плана, продумываемого на ходу. Но для этого требовался еще один человек. Чтобы его вычислить, Гале пришлось совершить отнюдь не дружеский поступок: порыться в вещах Вирлены, отыскать записную книжку, а там — имя и номер комнаты нынешнего ее ухажера. Того, которому она не решилась изменить даже на другой грани.
Михай Лукаш.
Уже болели костяшки пальцев, когда по ту сторону двери соблаговолили открыть. Михай (а Гала узнала его, они виделись на дне рождения Вирлены) стоял на пороге. Огромный, широкий, в одних трусах и с сонно-недовольным видом на лице. Ах, да, его факультет со второй смены сегодня. Отсыпался.
— Привет, Михай, — сказала Гала и, не дожидаясь встречного приветствия, перешла к делу, — ты кто на другой гра…
— Обкурилась что ли? — рявкнул Михай, попытался закрыть дверь, которая, однако, наткнулась на Галину просунутую туфлю, — нашла, о чем спрашивать! Вали-ка отсюда…
— Че там, Мих? — раздался голос изнутри.
— Да дура какая-то, бухая по ходу. В комнату ломится, еще вопросики задает. Слышь, ты б еще спросила, с кем я сплю!
Галу всегда удивляла подобная реакция. Какой-нибудь крутой чувак, или даже взрослый мужчина, отец семейства, может без морального напряга травить похабные анекдоты, но стоит задать ему
Впрочем, Гала и не думала сдаваться.
— А мне и спрашивать не надо. Ты спишь с моей подругой Вирленой. Вернее, спал. До последнего времени.
— А-а-а, Галка-недотрога! Я узнал тебя. А ну-ка, заходи, — Михаева лапища буквально целиком втащила Галу внутрь, — а ну, говори. Назови только имя, и я ему…
— За этим я и пришла.
— Во, это по-дружески, — Михай ухмыльнулся, — давай, я слушаю тебя.
— Прямо здесь, при них? — робко спросила Гала.
— Нет. Эй, а ну-ка рассосались оба, — рявкнул Михай на двух своих соседей по комнате: длинного, худого как жердь, очкарика и мелкого рыжего паренька.
— Не обязательно. Может, встретимся… ну, скажем, в парке возле общаги. А то долго рассказывать.
— Я правильно тебя понял? — к концу Галиного рассказа лицо Михая вконец помрачнело — как небо над парком.
Воздух еще хранил летнее тепло, а листья на деревьях большей частью были зелеными. Но тучи закрывали небо все чаще, а дождь, которым они проливались, был холоднее с каждым днем.
— Не знаю, что ты понял, но…
— Ты хочешь надрать задницу Мадраксу. Так?
— Нужна мне его задница, — Гала бросила докуренную за время беседы сигарету в урну, — я хочу освободить свою подругу. И, рассчитываю, что ты мне в этом поможешь. Тем более, ты сам сказал…
— Ага. Я-то имел в виду, если какое чмо мою Вирлену склеило. Точно не колдун с другой грани.
— Вот как ты за базар отвечаешь, — сказала Гала равнодушно, — крутой ты наш. Принц, блин. На белом самокате.
— Это че, наезд? — зарычал Михай.
— А сам виноват, — продолжала Гала, как ни в чем не бывало, — я же у тебя первым делом спросила, кто ты на той грани. Если б сказал: пастух, или еще какая мирная профессия, я бы че другое придумала. А ты сразу истерику закатил, не хуже Вирлены… в некоторые дни месяца. Ну так я повторяю вопрос. Нет, сформулирую поконкретнее: ты воин?
— Типа того. Ну и че? Ты, вообще знаешь, че это за Мадракс такой? И за что его боятся. Там ведь куча народу была, когда Вирлену похищали. И никто…
— Они не воины. Мирные землепашцы. Меч не умеют держать, а магия для них и вовсе… как ураган против прутика.
— Ну, допустим, я не такой уж… мирный. И че это меняет? Колдуна и я боюсь, че скрывать. Еще в крысу превратит.
— Ссышь?
— …и, вообще, че за манера? Хамим, наезжаем… Я тебе че, как «мясо» нужен? Иди мол, подвиги совершай, а я мол, за твою жопу спрячусь…
— С чего ты взял?
— Че взял? Что с тебя толку не будет? Во-первых, ты деревенская девчонка, слабый пол, так сказать.
— А во-вторых?
— А все. Ты девчонка сельская и все. Чем ты хочешь победить Мадракса? Стервозностью своей? Или, может, навозом колдуна закидать?
— Ну-ну. Не забывай, что женщина на той грани не только домохозяйка. Среди нас немало ведьм.
— Ух, ты! Ну, тада ладно, — восхитился Михай, — можно было догадаться. Характер у тебя — само то, еще бы метлу…