Грани матрицы
Шрифт:
– Рад познакомиться, гражданин Воронов, – как-то странно усмехнулся он. – Наслышан о вас.
– Вот как? И что же говорят – хорошее или плохое?
– Всякое. Думаю, мы с вами сработаемся.
– Надеюсь. А какого рода работа? Я, вообще говоря, практикую не по военной части…
Полагаю, полковник и сам это знал. Но он был так многозначителен, что мне захотелось подыграть ему. Дайте человеку произвести на вас впечатление – и вы завоюете его расположение. Дешевый, но действенный трюк. Мне же необходимо было расположить полковника к себе. Похоже, он руководил
– Пойдемте в конференц-зал, – предложил полковник. – Здесь и присесть негде.
Действительно, я сидел на кровати, а он нависал надо мной. Случаю же осмотреть близлежащие помещения я обрадовался, но полковнику все же заметил:
– Одет я для конференц-зала непрезентабельно.
– Ничего. Скоро подберем вам одежду. Пока и так походите, тут все свои.
Мы вышли из комнаты. Дверь с внешней стороны была обита железом. Узкий коридорчик вел вдаль. А мы вошли в соседнее помещение, с овальным столом и восемью креслами вокруг. Одна из стен была закрыта шторой. Что за ней? Окно? Карта?
Мы с полковником присели. Мизерный достал из кармана небольшую серую коробочку, нажал на кнопку, попросил:
– Кофе нам, пожалуйста, организуйте. С какими-нибудь сладостями.
Кофе так кофе. Со сладостями – и хорошо. Поесть бы не мешало.
Полковник между тем откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на меня и объявил:
– Мне тут врачи много чего не велели. Рассказывали, как разговаривать с вами. Но вы, по-моему, сильный человек. Поэтому я скажу откровенно: вы, гражданин Воронов, попали в будущее. И вам предстоит здесь жить.
Я тихо рассмеялся.
– Прямо-таки в будущее? Насколько далекое?
– На полвека вперед. Сейчас две тысячи пятьдесят девятый год.
Не очень-то я ему поверил. Пятьдесят девятый год! Всегда сомневался, удастся ли мне прожить в новом веке больше пятидесяти лет. Да и признаков старости не заметно – чувствовал я себя отлично. В машины же времени как-то не верилось.
– Ну, пятьдесят девятый год – это еще умеренно далекое будущее, – пошутил я. – А если серьезно? Книги о будущем мне писать доводилось. Но не совсем понимаю, зачем имитировать такую странную ситуацию сейчас. Последний новый год, встречу которого я помню, выражался четырехзначным числом с двумя нулями посредине. Никак не могло пройти больше пятидесяти лет! Что я делал все это время?
Полковник фыркнул, нажал кнопку на своем брелоке, штора на стене отъехала в сторону. За ней находился огромный экран. Полковник поколдовал с брелоком еще, и на экране появилась картинка, звездное небо, фрагмент космического корабля, с которого велась съемка, впереди – Сатурн. Точнее, я сначала предположил, что это Сатурн. Но кольца были какие-то странные.
– Нравится? – спросил полковник. Я пожал плечами.
– Качество не слишком впечатляет.
– Звездная система, расположенная по вектору в созвездии Лебедя, – объяснил полковник. – В двадцати световых годах от Солнечной системы.
– Потрясающе, – без особого восторга заметил я. – И что?
– Как что? – не понял полковник.
– Допустим, мы видим не компьютерный мультфильм. Предположим, прошло определенное количество лет. Это не ответ на мои вопросы. Как я сюда попал? И зачем?
Полковник два раза моргнул.
– Мы вас почти что воскресили.
– Сейчас такое в моде?
Мизерный почти шарахнулся от меня.
– Я вас недооценивал, гражданин Воронов. Или переоценивал.
Вошла Надя. Она несла большой поднос с двумя дымящимися фарфоровыми чашками и вазочкой, на которой лежала горка печенья.
– Меньше загадок, полковник, – предложил я. – Говорите прямо. Как можно воскресить человека?
– Вырастить по образцу тканей, – отрапортовал Мизерный, придвигая лицо ко мне и пристально глядя в глаза.
– И что, по-вашему, это – разумное объяснение? Можно создать клон, но откуда взять память?
Полковник отшатнулся от меня с таким выражением, будто его ударили. Надя, выставившая на стол чашки и вазочку, уронила на пол пустой поднос. Раздался оглушительный звон.
– Технология процесса является секретной, – выдавил из себя полковник несколько секунд спустя. – Но я не понимаю – неужели вас совершенно не волнует, что вы – восстановленная личность?
– Особых различий не замечаю, – признался я. – За исключением досадных провалов в памяти. А важно, наверное, только это.
Откровенно говоря, мне было немного не по себе. Но не до такой степени, чтобы плакаться Мизерному в жилетку или биться головой о стену.
– Зубы, – сказал Мизерный.
– Что зубы?
– Исследуйте свои зубы.
Я провел языком по зубам. Вроде бы все целы.
– На месте, – ответил я.
– Пломбы, – уточнил полковник.
А вот пломб не было! Наверное, мое лицо приняло озадаченное выражение. Полковник торжествующе улыбнулся.
– Ваш организм полностью здоров. Вы словно только родились. Да, собственно говоря, примерно так оно и есть.
– Приятно чувствовать себя молодым и здоровым, – кивнул я. – Но вы все время уводите в сторону. Кем бы я ни был, откуда бы ни появился… Что вам от меня надо?
Полковник пригубил дымящийся напиток из фарфоровой чашечки. Вздохнул, взял кусочек печенья. Я тоже попробовал кофе. Пакость наподобие дешевого растворимого, с кислым привкусом. И печенье сухое, безвкусное. Наверняка загорится, если поджечь.
– Мы, гражданин Воронов, хотим предложить вам высокооплачиваемую и престижную работу. С массой льгот и привилегий. Такую работу, за которую любой человек будет согласен на все. Что и говорить – я бы сам от нее не отказался. А я занимаю довольно высокую должность…
Я хмыкнул. Это уже похоже на что-то.
– PR-акции? Вам рекомендовали меня как специалиста? Кто, хотелось бы знать, помнит меня на этой планете через пятьдесят лет после… Ну, за исключением, скажем, того, что я сам себя помню.