Гранд
Шрифт:
Вот кстати, а чего он пришел с этими новостями прямиком к Вербицкому? Дела бросил, чуть ли не бегом примчался… а если еще вспомнить с какой фразой он вломился в кабинет…
— Хм. А когда сей достойный боярин покинул наш мир? — Поинтересовался я, когда секретарь Вербицкого внес в кабинет поднос с кофейными приборами и… испарился.
— Час назад. Убит в собственном доме. Выстрел в голову с очень небольшого расстояния. — Тихо проговорил дед.
— Понятно. И ты решил, что это я его… порешил. Да? — Поинтересовался я.
— Учитывая твои вчерашние высказывания. — Скуратов отхлебнул горячий напиток. — Я решил,
— Я тебя расстрою, но этот малогуманный поступок совершил кто-то другой. У меня вон целый полковник алиби имеется. — Я невежливо ткнул пальцем в сторону внимательно прислушивающегося к нашему разговору, и кажется, медленно шизеющему от его содержания, Вербицкому. — А если это будет мало, то есть фиксаторы в этом кабинете, секретарь за дверью и вся охрана Кремля до кучи. Отсюда я никуда не выходил и, соответственно, Бельского убить не мог. И Анатолий Семенович, тоже. Хотя, вот уж у кого причин грохнуть Бельского было больше, чем у меня.
— Кирилл, угомонись. — Дед вздохнул и повернулся к Вербицкому. — Анатолий Семенович, понимаю, что с моей стороны, это, как минимум наглость, но…
— Я подтверждаю, что присутствующий здесь Кирилл Николаев провел в этом кабинете последние… — Глава Пятого стола бросил короткий взгляд на висящие над входом часы и, кивнув, договорил, — последние полтора часа и не покидал помещения. Если следователи будут настаивать, я могу предоставить записи фиксаторов, за все время его присутствия здесь.
— Понятно… Благодарю, Анатолий Семенович. И прошу прощения за этот… фарс. — Скуратов покачал головой. — Ситуация крайне странная. И непонятная. Убийство боярина, пусть и опального в собственном доме… еще неделю назад, этому никто не удивился бы, но сейчас… Впрочем, это к делу не относится. Прошу прощения за беспокойство, но я вынужден вас покинуть. Его высочество ждет моего доклада.
— Всего хорошего, господин… Иванов. — Вербицкий поднялся с кресла, но руки деду не подал. Да тот, по ходу дела, на это и не рассчитывал. Кивнул коротко и исчез.
Стоило двери захлопнуться, как Анатолий Семенович рухнул обратно в кресло и уставился куда-то вдаль донельзя задумчивым взглядом. Ненадолго. Минуты через две, хозяин кабинета стряхнул с себя оцепенение.
— Кирилл, ты ничего не хочешь мне рассказать? Например, каким образом ты столь плотно ввязался в противостояние с Бельским, что тебя чуть ли не первым подозреваемым в его убийстве назначили? — Тихо поинтересовался Вербицкий.
— А это не ко мне претензия. — Пожал я плечами в ответ. — Сей господин сам начал на меня охоту, едва узнав, с чьей помощью от него улизнули ваша жена и дочь. Последнее мое столкновение с его людьми произошло несколько дней назад… у меня дома. Как я там оказался, другой вопрос. Хотя без влияния Бельского и в этом случае дело не обошлось. Но в результате, мне пришлось принять бой.
— И?
— И все. После этого происшествия, мы вместе с господином Ивановым пришли к выводу, что единственный способ для меня избавиться от преследования Бельским, это вызов на поединок. Собственно, дуэль назначена на завтра, восемнадцатое марта… но за отсутствием противника, сами понимаете.
— Вот как… Хм. — Вербицкий потер переносицу и решительно взялся за телефонную трубку. — Алексей, пошли человека в Зотовские Палаты, пусть
Трубка опустилась на массивные рычаги древнего аппарата и Вербицкий, посверлив взглядом тихо звякнувший телефон, тяжело вздохнул.
— Кирилл, у тебя просто талант какой-то, оказываться в самой гуще не самых приятных событий. Долго тренировался, а? — Проговорил он.
— Я, что ли, виноват, что общество бояр больше похоже на банку с пауками и змеями? — Фыркнул я. — Куда ни шагни, на ядовитую тварь наткнешься… или на труп неосторожного предшественника.
— А тебя, я смотрю, ситуация со смертью твоего несостоявшегося противника нисколько не напрягает… — Протянул Анатолий Семенович, внимательно глядя на меня. — Знаешь, если бы ты, действительно, не сидел здесь все это время, я бы тоже тебя заподозрил. Уж больно физиономия довольная.
— Я доволен? Хм… ну да, есть такое дело. — Кивнув, согласился я. — Это ж значит, что дуэль не состоится и мне не придется прыгать в круге, сражаясь с человеком, у которого боевого опыта больше, чем я прожил на этом свете. Сгинул? Туда ему и дорога. Надеюсь, наследники окажутся более вменяемыми.
— Что бы сказал твой духовник на эти речи… — Покачав головой, тихо фыркнул Вербицкий, и я замер. Хм. А кто у меня духовник? Он вообще у Кирилла был?
В мыслях мелькнули смутные воспоминания о каком-то обширном попе гудевшем, словно трансформатор… но даже имени этого абсолютно хрестоматийного представителя церкви, я так и не выудил… Зато, лопатоподобную длань, которой оный служитель вбивал в затылки младших Громовых закон божий, вспомнил очень ярко…
— Кадилом бы… благословил. По темечку. — Констатировал я. — Хорошо, что он этого не видит… И вообще, можно подумать, что вы сами, Анатолий Семенович, так уж расстроены безвременным уходом означенного боярина. Или подозреваете, что его дети продолжат дело отца и будут пытаться убрать вашу семью с арены?
— Кто знает, Кирилл… — Вербицкий нахмурился. — Кто знает… Наследник Бельского наверняка в курсе ситуации с линией и геномом Скуратовых, а если и нет, то евгеник рода обязательно сообщит ему об этом. А вот рискнет ли новый боярин продолжать действовать в духе прежнего, я предсказать не могу. Время покажет. С другой стороны, мятеж подавлен и такой свободы действий, какая была у Бельского-старшего, его наследнику не видать. Теперь, любая попытка боярского рода надавить на государева человека и его семью, не останутся без внимания Преображенского приказа. Кстати, тебя это тоже касается.
— Эм-м… сомневаюсь. — Почесав затылок, ответил я… Вербицкий в удивлении приподнял бровь, и мне пришлось снова рассказывать историю своего перехода из податного сословия в опричники. Правда, о причинах по которым мне вообще было предложено дать эту клятву, я умолчал. Впрочем, мой статус гранда, как основание для интереса цесаревича и его предложения, Вербицкого вполне устроил.
За разговором, отвлекшись от новостей принесенных Скуратовым, оказывается знакомым Вербицкому, как «господин Иванов» — советник и конфидент главы Тайного совета, мы и не заметили как пролетели почти три часа и только раздавшийся стук в дверь заставил нас обратить внимание на время.