Гранд
Шрифт:
— Валентин Эдуардович, я хотел бы с вами переговорить. — Как я и ожидал, боярин обнаружился в своем кабинете, сейчас зияющем пустыми полками и светлыми пятнами на стенах, там, где еще недавно висели картины. Ну да, подготовка к переезду в самом разгаре, а значит, большая часть габаритных ценностей уже покоится в подземном убежище, больше похожем на помесь маленького противоатомного бункера с банковским сейфом.
На чтение письма и его осознание у Бестужева ушло примерно столько же времени, сколько и у меня. То есть, чуть меньше сорока минут. А когда он оторвал взгляд от последнего листа, исписанного убористым почерком Скуратова… в общем, выражение лица Валентина Эдуардовича было таким же пустым и невыразительным,
— Это… — Хрипло заговорил мой будущий тесть, но тут же осекся и, со свистом выпустив воздух из легких, продолжил уже обычным тоном. — Это весьма занимательно, я бы сказал… Кирилл, что ты понял из этого письма?
— Помимо того, что Аркажский старец и цесаревич, редкие сволочи? — Я хмыкнул, и губы Бестужева дернулись в намеке на улыбку.
— Хм… по логике… по их логике, я должен бы попытаться убедить тебя в необходимости задержаться в городе и явиться на зов наследника престола… если не хочу оказаться в опале. — Задумчиво проговорил Валентин Эдуардович. — Но тут они обманулись. Не знаю, при чем здесь какой-то монах, а вот цесаревичу следовало бы помнить, что бояре свою родню не выдают. А именно таким предложением от письма и попахивает… точнее, смердит!
— То есть, уговаривать меня вы не собираетесь? — Уточнил я, заслужив пристальный взгляд Бестужева, в котором легко читалось: «с дуба рухнул?»
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким тиканьем забытых на столе часов в массивном деревянном корпусе. Вот так. Никакой конспирологии…
— Валентин Эдуардович, хочу спросить… — Я нарушил наше молчание первым.
— Да? — Бестужев отвел взгляд от окна, которое последние минут десять сверлил задумчивым взглядом.
— Почему моих родителей похоронили в Архангельском соборе? Ведь по традиции…
— М-да. По традиции, их тела должны были упокоиться в склепе на нашем родовом кладбище. — Задумчиво кивнул Бестужев, кажется ничуть не удивившись моему вопросу. Боярин побарабанил пальцами по столешнице. — Но, ты немного не прав, их похоронили не в самом соборе, на такую «привилегию» могут рассчитывать только правители крови Рюриковичей. А вот в катакомбах под собором… ты же помнишь, что Людмила была кадровым офицером… вот. Вообще, в катакомбах хоронят только офицеров погибших, что называется, «при исполнении»… Почему для Люды сделали исключение, я не знаю. Возможно, кто-то из начальства настоял, чтобы ее похоронили рядом с отцом. Ну… и было бы верхом глупости разделять мужа с женой, не находишь? В общем, так и получилось, что катакомбы Архангельского собора стали семейным склепом для твоих родителей и деда по матери… Когда ко мне пришли с этим предложением, я не стал возражать. Земля Московского кремля ничуть не хуже, чем на нашем родовом кладбище…
— Поня-ятно. — Я кивнул и в кабинете опять повисла тишина, тягучая, словно мед и горькая как хина.
— Ты ведь уже решил, да? — Неожиданно спросил Бестужев. Понять о чем он говорит, было нетрудно.
— Я вас догоню. — Ответил я и, чуть помявшись, вздохнул. — Но вам придется обойтись без одного «Визеля».
— «Приличествующая одежда», да? — Мрачно усмехнулся боярин. — Тогда, тебе стоит поговорить с Роговым, чтобы он перенес настройки с твоего ЛТК на тот, что подключен к щитам нашего дома.
— Зачем? — Не понял я. Бестужев смерил меня долгим внимательным взглядом и покачал головой.
— Я, в общем, курсе твоих способностей к маскировке, но Кремль, это стратегический объект, а идти тебе придется скрытно. Думаю, «Визель» оснащенный СЭП, в такой ситуации, будет нелишним. Согласись? — Объяснил Валентин Эдуардович, и мне не оставалось ничего иного, кроме как развести руками. Прав боярин, на все сто процентов, прав. Конечно, я не Ольга, что управляется с СЭП так, словно эти системы продолжение ее тела, но кое-что уже могу. И кто знает, если в Кремле такая серьезная защита, как
Спрашивается, какого черта я решил поддаться на шантаж двух грандов и явиться к ним на разговор? А у меня нет другого выхода. И дело вовсе не в возможном закрытии еще не существующей школы. Нет, это как раз, ерунда. Учеников я могу набрать и без нее, как показывает практика, это не проблема. А вот опала Бестужева, на которую сам Валентин Эдуардович явно готов был плюнуть с высокой колокольни, меня совсем не устраивает. В конце концов, это была бы грандиозная подстава с моей стороны. Да, сам Бестужев-старший может плюнуть на царскую немилость и удалиться в свои имения, что называется, «в глушь, в Саратов»… Но каково будет Леониду? Несколько лет вынужденного затворничества в период, когда родовитая молодежь как раз нарабатывает связи и знакомства… ему будет очень трудно нагнать это время. Да какое «трудно»? Почти невозможно! А это значит, что когда младший Бестужев примет бразды правления родом, он будет находиться в куда худшем положении, чем его отец до опалы. Потеря влияния, отсутствие союзников… это очень и очень сильный удар по роду. Да, можно попробовать сделать финт ушами и минимизировать потери, сделав Леню главой сразу по достижении им совершеннолетия. Смена главы рода автоматически снимет с Бестужевых опалу, а юный возраст нового боярина позволит ему относительно быстро наверстать упущенное время, одно «но»… кто сказал, что государь подпишет конфирмацию? Бестужев-старший, это не сумасшедший старик Громов… основания для его «выхода на пенсию» нет.
Кроме того, я не хочу, чтобы о моей жене говорили, что из-за опалы она была вынуждена выйти замуж чуть ли не за первого встречного. А в том, что такие слухи возможны и будут, я ничуть не сомневаюсь. Здешнему обществу, только дай кого-нибудь грязью облить… тем более, если этот кто-то в опале…
Но, если эти гребанные гранды считают, что из-за боязни возможных последствий, я буду безропотно плясать под их дудку, они очень сильно ошибаются.
— Кирилл, сделай мне одолжение. — Голос Бестужева вырвал меня из размышлений. А боярин вдруг весело усмехнулся. — Сотри этот оскал с лица. Он меня пугает. И… постарайся не убить цесаревича при встрече. Какой-никакой, а наследник престола, все-таки. Да и Ольге перспектива стать вдовой еще до свадьбы не понравится.
— Считаете?
— Уверен. — Все с той же усмешкой проговорил Бестужев, и добавил уже куда более серьезным тоном. — Лучше постарайся хорошенько тряхнуть Его высочество на предмет преференций. Насколько я помню причитания Федора Георгиевича о некоем дележе трофеев, у тебя это очень неплохо получается…
Тоже верно… но вот зарубочку на память, я все-таки сделаю. На всякий случай. Мало ли?
Глава 2. Склепы, шкафчики, секреты…
Мало кому нравится, когда составленные планы вылетают в трубу. Мягко говоря. И я не исключение. А потому, провожая ощетинившийся стволами бронированный караван Бестужевых, выдвинувшийся из бывшего боярского городка уже следующим вечером, я пребывал в довольно подавленном состоянии. А если учесть, что на мое собственное настроение наложились эмоции Ольги и близняшек… в общем, мне было хреново.
Хорошо еще, что перед отъездом, Бестужев развеял некоторые мои опасения. А именно, по поводу того, с какой уверенностью Скуратов назначил мне встречу в одном из самых охраняемых мест столицы. Как будто знал о моем отводе глаз.
— Об этом, даже следившие за тобой преображенцы не догадались. И ни я, ни Аристарх о твоих талантах никому не докладывали. Уж поверь. — Пожал плечами Валентин Эдуардович и повернулся к присутствовавшему при разговоре Хромову. Тот хмуро кивнул.
— Кирилл, по-моему, я не давал повода сомневаться в моем слове. — Прогудел Аристарх.