Гранаты
Шрифт:
– Милош… – прохрипела она.
– Откуда ты знаешь моё имя? – выдавил юноша сквось оскал.
– Отпу…
– Что ты творишь, торчок?!
Хрупкое создание оттянуло знаменитого незнакомца. Теперь с полом познакомились ещё двое. Они лежали бы вот так до самой скорой кончины вызванной голодом или случайным
– Чем ты полакомился сегодня? – немного успокоившись спросила Кристина.
– Вечерний сбор из-под пресса. Это разновидность лечебного яда, – мягко уточнил Милош.
– Для чего его делают? – псевдо-наивно полюбопытствовала Беккария.
Три нитки, вошедшие в сотню жемчужин, разорвались в одночасье. Смех рассыпался перламутровым бежем в пространстве. Милош обернулся к глупой и заземлённо прошептал:
– Прости, я немного не живой.
– Это не твоя вина.
– Его вообще-то, – привычно вмешалась сестра нерадивого юнца.
– Короче, – внезапно посерьёзнев, выплюнул Милош, – валите отсюда нахрен. Обе. Сладких слонов вам в комнату.
Дверь перед нашими недоумёнными лицами захлопнулась.
Вылитый кошмар
– У него аллергия на правду. Идем, Беккси, я устала от этой сраной ночи.
В пространстве девушки Беккария почувствовала себя спокойнее. Была ли Кристина полной противоположностью родной души за стенкой невозможно понять, но черты не схожие сокрылись в мелочах. Жжёная карамель в кошачьих глазах сестры, уничтожала аквамарины, опавшие в белковый омут Милоша. Бледность, скорее тесно переплетённая с диагнозом, разнилась со здоровым румянцем Кристины. Вызов в острых, мужских чертах, нескрываемый даже близ дула пистолета, переминался с ноги на ногу перед ангельским лицемерием в миловидном овале. И с высоты облаков взирал Милош на бродящую где-то у колена Кристину. Диаметрально противоположные
– У тебя так чисто.
– Если это был комплимент, то спасибо.
– А может быть не комплимент?
– Чёрт его знает, Бекка. У меня ОКР. Если принять во внимание, что это чудовищное заболевание, то комплимент становится синонимом издёвки.
– Вот дерьмо…
– Оно самое.
Сон потерял Беккарию до утра. Он заявился ко всем, выпил, выкурил пару-тройку, рассказал фантастические легенды и нырнул под одеяло глубоко спящего. Она же в этот день не приглянулась грёзам, но вот луна, ровная, располневшая от взглядов со всех концов планеты, крутилась перед окном, демонстрируя свою восхитительную форму.
– И ты особенно прекрасна в день моего рождения, – обратилась Беккша к небесной плоти.
В тот момент девчонка готова была поклясться, что небесное тельце ответило:
– С днём Рождения, отрава.
– Ты хотела сказать отрава? – переспросила Бекка.
– Нет, отрава, – влетел в ушные раковины мужской голос, призывая мусорный пакет нарядить голову юницы, – вот тебе и модный приговор, Беккариа.
Он накинул прозрачно-чёрную плёнку. Страшнее самой процедуры была её озвучка. Зловещий шорох полиэтилена у самых барабанных перепонках, не понял, что это не инструмент и устроил сольный концерт. Да, это триумф. Его минута славы. Аромат высокого давления и свист летящего вниз сердца.
В пятках ему самое место.
Беккария мертва.
Беккаш очнулась от вязкого кошмара.
Тяжелое пробуждение
– Не лучшее место для сна, – нарушил кто-то.
Знаменитые шузы в деле.
– Скейтер?
– Он самый. Ты под батареей.
– Я под окном. Тут ночь ярче. Живое изображение мёртвых явлений.
Конец ознакомительного фрагмента.