Гранатовые поля

Перри Девни

Лайла и Элоиза хлопали, аплодируя вместе с тысячами людей, когда те вскочили на ноги.

Я встала, моё сердце бешено колотилось, когда Фостер поднял руку, приветствуя толпу. Он обошел свою половину ринга, затем вернулся в угол, где Джаспер стоял на трибуне, перегнувшись через край Октагона.

— И наш соперник, — сказал диктор.

Я не услышала ничего из того, что произошло дальше, потому что все люди вокруг меня начали кричать бууу. Даже Лайла и Элоиза делали это,

глумясь над Скоттом Сэваджем, который поправлял пояс своих белых шорт.

Во время своего представления Сэвадж размахивал руками, чтобы раззадорить толпу и поддразнить Фостера.

Женщина, одетая в шорты и спортивный лифчик, кружила по рингу с огромным номером один. Две двери в Октагон, расположенные друг напротив друга, были открыты, и пока диктор перелистывал последнюю страницу записей в своей руке, люди начали выходить с ринга.

Толпа затихла, когда все заняли свои места.

Мы находились под экранами телевизоров и не могли видеть, что они показывают. Да мне и не было интересно. Моё внимание было приковано вперед, в то время как рефери махнул Фостеру и Сэваджу в центр ринга.

Фостер протянул руку для пожатия.

Сэвадж повернулся и пошел прочь.

— Мудак, — пробормотала я, бросив на Сэваджа свирепый взгляд и доставая блокнот. Отслеживать, сколько раз Фостер ударит его, будет моим удовольствием.

Моё сердце бешено билось, когда рефери кивал. Затем по помещению прокатилось эхо, и начался первый раунд: оба бойца столкнулись лицом к лицу и стали маневрировать по рингу.

Пять секунд они оценивали друг друга, затем Сэвадж первым перешел в наступление. Он атаковал Фостера двумя ударами, которые выглядели небрежными и дикими. Фостер заблокировал один удар и уклонился от другого. Затем Сэвадж попытался нанести круговой удар ногой, который Фостер поймал локтем.

Должно быть, это было больно, потому что Сэвадж смешно прыгал до конца раунда, а когда подошел к своему углу, даже с расстояния я увидела, что на верхней части его ноги образовалось большая шишка.

Фостер выглядел расслабленным и спокойным, пока разговаривал с Джаспером. Он полностью контролировал ситуацию, когда они начали второй раунд. Вот только мне еще предстояло сделать отметку в блокноте.

— Давай, малыш, — прошептала я.

Сэвадж сделал замах правой рукой, который оказался слишком широким.

Фостер увернулся, пропустив удар, а когда поднялся, его левый джеб попал прямо в глаз Сэваджа, а правый кулак — в почку.

Кровь потекла из рассечения на брови Сэваджа, он попятился назад, когда раунд закончился.

Две. Я нарисовала две аккуратных черточки на странице. Когда я подняла голову, Фостер стоял в центре ринга, его грудь вздымалась и опускалась. И вместо того, чтобы направиться к Джасперу, который ждал, Фостер уставился на меня.

Я подняла блокнот и два пальца.

Он

поднял один.

Что это означало? Ещё один раунд? Ещё один удар?

Он подмигнул, затем подошел к Джасперу, который брызнул водой через капу в рот Фостеру. Когда он вернулся в центр, стоя наготове, Сэвадж снова присоединился к нему. Порез на его лбу был замазан и заклеен пластырем.

— Выиграй, Фостер, — сказала я, опустившись на край своего кресла.

Рефери дал им сигнал, и они сразу перешли к третьему раунду, кружась и извиваясь, пытаясь попасть в цель.

Сэвадж сделал кросс^[13], приложив к нему весь свой вес, и Фостеру оставалось только отклониться назад. Перчатка Сэваджа едва коснулась носа Фостера.

И тогда он атаковал. Левый джеб в нос, затем правый апперкот в подбородок. Фостер снова замахнулся левой, на этот раз попав в челюсть Сэваджа. Затем правый, который врезался в висок Сэваджа.

Четыре удара, и Сэвадж упал на пол.

Рефери бросился вперед, вероятно, чтобы помешать Фостеру прыгнуть на Сэваджа и нанести ещё несколько ударов.

Но Фостер просто стоял над своим противником, глядя вниз, пока Сэвадж пытался оттолкнуться локтем от пола, но снова упал.

Нокаут.

— Да!

Я была на ногах ещё до того, как поняла, что стою. Мои руки были подняты вверх, блокнот зажат в кулаке.

Лайла и Элоиза кричали, прыгая вверх и вниз рядом со мной.

Слезы лились по моему лицу, в то время как Фостер бросился к Джасперу, и его хлопали по спине.

Мои легкие наполнились воздухом, впервые за несколько часов я смогла сделать полный вдох. Мое сердце вырывалось из груди. И я хлопала, аплодировала и присоединилась к безумию, когда объявили о победе Фостера.

Чемпион. Этот мужчина был чемпионом. И он был моим.

Празднование продолжалось до тех пор, пока на арене не зажегся яркий свет, и люди в верхних секциях начали струйкой выходить из центра. Лайла, Элоиза и я оставались на своих местах, ожидая, пока Фостер сможет протиснуться в дверь и спрыгнуть вниз с Октагона.

Мы бросились друг к другу. Его руки обхватили меня, и я крепко прижалась к нему. Он зарылся лицом в мои волосы. И поверх шума я едва расслышала его шепот.

— Мы победили.

27. ФОСТЕР

— Каденс уже спит? — спросила Талия, спустившись вниз и присоединившись ко мне на кухне, где я заканчивал мыть посуду после ужина. На ней была одна из моих футболок, подол доходил до середины бедер. Её волосы были влажными после душа, лицо чистым, а щеки красными.

За всю свою жизнь я никогда не видел более красивой женщины. И никогда не увижу.

— Что? — она подошла ближе. — Что это за взгляд?

— Ничего, — я притянул ее к своей груди. — Да, она спит.