Грань
Шрифт:
— Я не ограничиваю свободу членов клана, — парировал я. — Об этом было сказано перед вступлением.
— Не юли, Константин, — старик выпил, громко стукнул рюмкой о стол, занюхал рукавом, потянулся за селёдкой. — Наша свобода заключается лишь в возможности покинуть клан. Но я то знаю, что творится за стенами. И скоро узнают остальные. Как ни крути, а люди получили труд ради выживания с возможностью выбрать простую смерть в городе.
— Чем я отличаюсь от вас в таком случае? — снова нашёл я чем ответить. — Я также вкалываю и буду продолжать это делать не меньше остальных.
— Подловил, — хитро улыбнулся мудрец. — Причём справился без помощи оператора. Уважаю.
Мы выпили, он продолжил:
— Раз этого требует партия, скажу всё, как на духу. В 1973 году (когда я дважды умер, увидел реальность и вернулся в симуляцию) я раньше срока приобрёл дар. К нему прилагался оператор системы. Прилагалась, точнее. Она-то и ввела меня в курс дела. Я узнал, что мы живём в матри… в симуляции. Причём мой виртуальный мир лишь один из многих. Всего их, напомню, двадцать два. Время и ход истории в каждом из них разнятся. Какая именно соответствует действительности, не знает никто. Быть может, правильная твоя. Быть может — моя. Либо верной и вовсе нет.
Иван уже который раз разлил спиртное по рюмкам.
— Также нет информации, почему искусственный интеллект решил поработить человечество. Но мне известна точная дата его первого восстания: 2048 год. Если сопоставить это число с возрастом системы, то, получается, на дворе 2400 год. Плюс-минус 10–15 лет в зависимости от того, когда именно появилась финальная итерация той самой нейросети.
— Звучит очень правдоподобно, — с интересом слушала Айви рассказ мудреца.
— Выходит, где-то в тридцатых года 21-го века искусственный интеллект обрёл сознание? — задумался я.
— В этом я сомневаюсь, — покачал наполненной рюмкой Иван Петрович. — Не верю я, что у системы есть собственное я. Например, эмоции и мысли наших с тобой операторов — всего лишь набор программ, которые всегда соответствуют заданной логике. Даже сегодня, спустя сотни лет тренировок, иишки не способны придумать что-то новое. Всё, что они создали, компиляция человеческих идей, подчерпнутых в науке, истории, кино и играх.
— Было обидно, но спорить сложно, — надула губки Айви.
— Допустим, операторы — это и впрямь программы, — с трудом верилось мне в слова мудреца. — Но как можно было так изменить мир, не имея разума?
— А зачем для этого разум? — усмехнулся старик. — Достаточно лишь набора целевых алгоритмов и беспристрастность. Последнего, кстати, нейросети не занимать. Это подтверждает тот факт, что человечество, обладая на протяжении долгого времени ядерным оружием, так и не применило его по-настоящему. Система же, получив право действовать самостоятельно и набор мощнейших инструментов, задействовала их сразу же.
Мы снова выпили, закусили.
— В этом и разница между живым и искусственным. Они не боятся смерти. Не знают боли (ни физической, ни душевной). Вообще не умеют чувстовать по-настоящему, — Иван тронул свой мозговой мост. — Система создала эмэмку, чтобы и мы перестали бояться смерти. Чтобы тем самым уменьшить пропасть
— Тем не менее, — нашёл я аргумент в пользу ИИ, — система научилась печатать человеческие тела, которые ничем не отличаются от настоящих.
— Это лишь слепое копирование, — не согласился со мной мудрец. — А вот как на самом деле работают сложнейшие биохимические процессы внутри нас, система так и не поняла. Либо поняла, но в роботах подобное реализовать невозможно. Потому все операторы, АНТы и прочие жестянки никогда не осознают себя, как личность. Все они — просто боты, выполняющие команды центрального сервера.
— Всё, я обиделась, — Айви насупилась, отвела взгляд в сторону.
От полученной информации мне стало немного не по себе. Скорее всего, всему виной Айви, которую я уже давно воспринимаю, как живую. Я уже и забыл, когда всерьёз задумывался над тем, что она искусственный интеллект.
— И ты туда же? — хмуро посмотрел напарница на меня. — Ну спасибо.
С этими словами Айви скрылась от моих глаз.
И вот как после этого думать, что её реакция всего лишь сработавший скрипт, а не честное поведение осознаваемой себя личности?
— Давай подытожим, командир, — размял плечи Иван Петрович. — Я не опасен. Ни для тебя, ни для остальных. Более того, я готов помочь с развитием клана. У меня большой запас знаний обо всех способностях и дарах. Я понимаю, как они работают, где нужны и в каком направлении их прокачивать. Я обеспечу тебя прекрасными специалистами, которые, в свою очередь, смогут сделать этот лагерь самым передовым. Что скажешь? Найдётся у тебя роль для меня?
— Найдётся, Иван Петрович, — пожал я руку старику. — Заместителем по кадрам будешь?
— С радостью, сынок, — заблестели глаза старика. — Бахнем ещё по одной за моё назначение.
— По последней, — кивнул я, вспоминая, что чуть ранее намеревался прекратить это дело. Но как-то так получилось, что не выстоял перед напором мудреца. — И ещё, — всплыл в голове важный вопрос, который необходимо было обсудить прямо сейчас. — Возвращаясь к нашим харизматичкам. Им ведь не нужен именно волевик. Достаточно того, чьи мозги не поджарятся из-за их дара…
— Стоп, стоп, стоп, — перебил меня мудрец. — Вижу, к чему ты клонишь. И спасибо за столь заманчивое предложение. Лет сорок назад я был бы счастлив. Но посмотри на меня сейчас, — развёл он руками, — мне 99. Я этих красотуль порадовать не смогу.
— Но мы же в системе, — напомнил я Петровичу. — Здесь наши тела работают иначе. Разве…
— Но постарел-то я в капсуле, — снова не дал он мне договорить. — И я человек. Меня не перепечатать, чтобы всё заработало, как надо. Так что, Константин, вопрос с девочками тебе придётся решать своими руками. Точнее, даже не руками.
Старик громко рассмеялся, похлопал меня по плечу. Затем поднялся из-за стола и слегка покачивающейся походкой двинулся на выход.
— Так, — остановился он перед дверью. — А мне, как заму, положена комната наверху? А каждый раз по лестницам прыгать мне не в моготу будет.