Грань. Выбор, которого нет
Шрифт:
— Я, Анурх Ар Тирот, клянусь силами стихий, жизнью и посмертием, что не причиню вреда матери и сестре ходящей, если она откроет путь в Эрторан и проведет нас по нему. — Он выжидающе посмотрел на меня.
— Я, Черемушкина Полина Витальевна, клянусь силами стихий, жизнью и посмертием, что сделаю все, что в моих силах и не противоречит моим принципам, чтобы открыть путь в Эрторан и провести по нему Анурха Ар Тирота и четырех его спутников, с которыми он сюда прибыл. Если ни он, ни кто-либо по его просьбе ни словом, ни делом не причинит вреда, мне, моей матери и сестре.
Когда я закончила, рука Анурха сжималась уже сильнее, а взгляд пробирал до костей. Думаю, он ожидал, что
— Клятва принята. Не ожидал. — глава все так же не сводил с меня взгляда. — Но, в целом, это ничего не меняет.
Эти слова словно послужили сигналом: амбалы скрылись за дверью, а спустя минуту вернулись, волоча вслед за собой тела. Я с ужасом посмотрела на главного, который все еще держал мою руку, но он лишь усмехнулся и сказал: «Тебя ведь никто не заставляет убивать, условия клятвы соблюдены. Прощайтесь». Я перевела взгляд на маму и поняла… «Открыть и провести» — выходит мне придется отправиться с ними? Что бы это ни было, но шуткой не кажется и пока все остальные занимались подготовкой ритуала, так они называли тот ужас, что творился за моей спиной, я подошла к маме, почти падая у ее ног.
— Линочка, что происходит? О чем вы говорили? Кто они?
— Я не знаю, мам. Это от них я сбежала. Но теперь мне, похоже, придется пойти с ними, чтобы они не тронули вас. Что-то странное происходит…
— Странное? — Удивительно, но у мамы получилось кричать шепотом. — Ты прибегаешь домой в окровавленном платье, нас похищают, обездвиживают, а минуту назад ты говорила на совершенно чужом языке, как на родном.
— А еще у них руки светились и глаза, как тогда, возле такси — вдруг прошептала Алиса.
Теперь мы с мамой обе смотрели на нее.
— Лисенок, какие руки, какие глаза? — спросила мама. А я вот начала понимать, и видя, что приготовления почти окончены, быстро прошептала, обнимая их: «Что бы ни случилось, я люблю вас. — и уже отходя, добавила: — Я постараюсь вернуться».
Откуда-то пришло понимание: нет, это не розыгрыш, это действительно прощание. Следуя за магом, я шагнула в центр очередной зловещей пентаграммы. На лучах звезды лежали тела, и мне казалось, их мертвые глаза наблюдают за мной. Теперь я поняла, куда пропал таксист, и это удручало еще больше. Я чувствую, что отчасти виновата в его смерти, их смертях. Но сейчас необходимо спасти тех, кого могу — свою семью, и я вхожу во внутренний круг, переступая горящую красным пламенем линию.
Свет начинает мигать интенсивнее и в какой-то момент просто гаснет. От этого становится еще больше не по себе. Я держу какой-то крупный холодный камень, похожий на яйцо. На мои плечи ложатся тяжелые руки. Молниеносное движение лезвия — и по моей ладони, напитывая камень, течет кровь.
— Теперь твоя очередь. — раздается позади. — Ты должна открыть путь. Должна захотеть этого.
Я не понимаю, что именно нужно делать. Как захотеть? Но натыкаюсь на испуганный, взгляд матери. И понимаю: «Это мой шанс, увести опасность как можно дальше от них, в другой мир. Это все чего я хочу — открыть этот путь». Как только я это решила, все сомнения и страхи ушли на второй план, а камень мгновенно обжег мои руки. Воздух вокруг горящих свечей сплелся в красные ленты, которые, словно живые, потянулись к артефакту.
Извиваясь и вырисовывая на его поверхности зловещие узоры, они напоминали древние письмена, и с каждой секундой становились все ярче. Я потеряла счет времени, когда, потонувшее во мраке помещение, осветила яркая
Глава 2
В несчастье судьба всегда оставляет дверцу для выхода.
Мигель де Сервантес
Итак, что делает наш день необыкновенным? Вчера мне казалось чудом то, что я поступила в желанный вуз. Сегодня я песчинка, несущаяся в вечности, и мне даже не кажется это странным. Жива ли я? Не знаю. Но я мыслю, а значит — существую и это уже что-то.
Я смотрю вокруг, но вижу только множество светящихся точек, напоминающих звезды. И я одна из них. Меня должен, наверное, удивлять сам факт того, что я вижу, ведь я точно знаю: глаз у меня нет, как и рук, и всего остального. Порой, кажется, что меня самой нет. Кто я? Черемушкина Полина, любящая дочь и сестра, студентка института культуры. Воспоминания проносятся мимо, словно кто-то сделал монтаж всей моей жизни. Детские капризы и радости, первый урок музыки, мама печет торт на мой день рождения, папа слушает мою первую песню, мы стоим у роддома с букетами роз встречая маму с Лисенком, вечер, когда вместо папы из секретной командировки пришла похоронка, я учусь готовить, Лисенок идёт в первый класс, а спустя пару лет мой выпускной, и вот вчерашний вечер.
В чем-то я оказалась права, этот день действительно стал шагом в новый этап моей жизни, хотя и не совсем такой, как ожидалось. И сейчас я наблюдаю, как пять соседних звёзд вытягиваются в полупрозрачные фигуры, я ощущаю их руки у себя на плечах и понимаю, что у меня снова есть плечи. А в следующий миг — вокруг светит утреннее солнце, и я лежу на мягкой траве рядом со своими похитителями.
Осознав это, я подскакиваю, пытаюсь сосредоточиться и вызвать путь. Если мы здесь значит я и в правду ходящая, или как они это называют, если пришла должна суметь и уйти. Но что-то не получается. Остальные тоже очнулись и сейчас с ехидными ухмылками наблюдают за моими потугами. Они уверены, что у меня ничего не выйдет, но я в это верить не хочу. Если не в родной мир, то хоть куда-то, хоть на километр, сто метров я должна перенестись! Возможно благодаря этим мыслям, когда кто-то хватает меня за руку, я не просто вырываю ее, я исчезаю, проваливаюсь в пространстве, чтобы появиться совершенно в другом месте.
В первое мгновение я даже наивно решила, что мне удалось вернуться домой, но солнечный свет и деревья-великаны заставили сомневаться. Пели незнакомые птицы, где-то вдали шумел ручей, поскрипывали ветви, зеленели травы — просто райская картина. Сейчас бы думать о пикнике, а не о том, насколько далеко удалось оторваться от похитителей и удалось ли. Оставаться на месте, при любом раскладе, смысла не было, и я пошла на звук ручья, радуясь хотя бы тому, что вечером именно кроссовки и спортивный костюм попались мне под руку. В подобной ситуации, любая мелочь может оказаться неплохим подспорьем.
Будучи неисправимой оптимисткой, плюсы я искала во всем. Например, появилось время обдумать мое попаданство, а скорее полнейшее попадалово, но с каждым шагом вопросов и странностей становилось все больше, а ответы не приходили. Почему они вообще заключили со мной сделку, даже с клятвой, которая, как это ни странно, совершенно не казалась пустым звуком? Они ведь легко могли меня заставить… Трупы, которые амбалы равнодушно и обыденно выкладывали на полу, явно свидетельствовали, что эти люди не из тех, кто ценит чужие жизни.