Графиня
Шрифт:
— Прекрасная идея, — поддержал меня Док. — Мне уже наши энтузиасты из приемного отделения плакались, что работы для них маловато, от силы три раза в неделю. Только надо прикинуть, кого вообще принимать.
— Как кого? — усмехнулась. — Как минимум устроить всеобщую диспансеризацию в ведомстве! Каждому нашему целителю, нашедшему у вояки болячку — премию. Каждому вояке — выговор и больнючий укол. Как вам идея, коллега?
— Гениально, коллега! Гениально! — расхохотался Савелий и его глаза сверкнули задорным маньячным блеском. — Пожалуй, подам идею Ибрагимову. Пусть порадуется. Но нам придется
— Всё к Ибрагимову, — усмехнулась я. — Уверена, эта идея придется ему по душе. А если нет, сразу говорите мне. Дали мне тут один телефончик… Думаю, его владелец пойдет нам навстречу. Ну а пока давайте прикинем, где мы разместим пациентку. Предлагаю в неврологии, в палате, где лежала цесаревна. В любом случае что-то мне подсказывает, что это будет стационарный случай. Да и палата свободная. Я верно помню?
— Да, основные наши пациенты лежат на третьем, — подтвердила Светлана, прекрасно ориентирующаяся в статистической информации по госпиталю. — И я согласна, терапия себя не оправдала, всех сомнительных мы помещаем в неврологию и выписываем раньше, чем палаты заполняются до последней койки. Тьфу-тьфу! А идея с диспансеризацией прекрасная. Так появится возможность практиковаться не только в травмах, но и в болезнях иного толка. Те же бытовые невралгии, болезни сердца, сосудов, легких и прочего. Очень обширный список. Очень! А если учесть, что в министерстве работают и женщины, которые к нам в принципе не попадают, то это ещё и гинекология. Как бы расширяться не пришлось!
Хм, а почему бы и нет? Как раз в здание, которое сейчас занимает реабилитационный центр! Там можно будет разместить именно гинекологию, а то и поликлинику. Либо лабораторию… Ну, когда пациенты переедут в санаторий «Озерки».
Отличная мысль, слушайте!
Не поленившись её озвучить, нашла в глазах всех присутствующих искреннее одобрение и даже азарт, видимо, не одна Светлана желала работать с самыми разными видами неполадок в человеческом организме, а затем позвонили из регистратуры и сообщили, что прибыл князь с сопровождением.
Вниз я спустилась одна, ничуть не сомневаясь в том, что справлюсь с предварительной диагностикой пациентки. Правда, увидев её в медицинском саркофаге, моментально нахмурилась, ну а когда заглянула внутрь, то и вовсе осуждающе поджала губы.
Княгиня была плоха. Очень. Она выглядела старой, изможденной женщиной. Сколько ей? К шестидесяти точно, а может и больше. Вот же… мудило!
— Ваше сиятельство? — обеспокоенно обратился ко мне князь, которому я лишь небрежно кивнула, тут же сосредоточившись на женщине. — Всё плохо?
— Вам честно? — Я подняла на него неприязненный взгляд, даже не пытаясь смягчить ни их выражение, ни свои слова.
— Конечно. — Он выглядел напряженным, суровым, но в то же время не забыл бросить косой взгляд на замершую неподалеку Анечку из регистратуры и Матвея, который сегодня дежурил в приёмном покое. — Но если можно, не здесь.
Да уж. Точно не здесь!
— Идемте.
Уже выяснив, что у женщины внутреннее кровотечение, ишемия и отмирание плаценты, что резко негативно сказывается и на пожилой матери, и на ребенке, возраст которого всего
Тут же…
Ну почему мужики такие твари, а? О чем он вообще думал, когда всё это затевал? Сомневаюсь, что это была идея княгини. Очень сильно сомневаюсь! В её-то возрасте да с проблемами в сердце, желчном и песочком в почках… Гадство!
В общем, пока мы поднимались в медицинском лифте на второй этаж (я, дежурный медбрат, князь и княгиня в медбоксе), я успела нырнуть в тело пациентки чуть глубже и подумать о князе ещё хуже. А это ещё что? Отголоски не до конца пролеченной гонореи? Позорище!
В итоге я попросила медбрата закатить саркофаг в дальнюю операционную, дождалась, когда он нас оставит, бесстрашно заглянула в глаза хмурому князю и спросила:
— Зачем?
Князь не стал делать вид, что не понимает, и ответил так же прямо:
— Мне нужен наследник.
— Такой ценой? — скривилась.
— Любой ценой, — жестко отрезал Долгорукий. — Полина, не стоит читать мне мораль. Поверьте, не стоит. Просто скажите: поможете?
Так и хотелось послать его далеко-далеко… Извилисто…
Но я бросила взгляд на бледную женщину, спящую в саркофаге, представила себя на её месте, содрогнулась… Затем вспомнила слова Стужева, что тот не собирается становиться следующим князем Долгоруким, и поняла, что иногда лучше промолчать.
Нет, не потому что стыдно или страшно. А потому что последствия от необдуманно сказанных слов или действий могут быть гораздо глобальнее, чем кажется вначале.
— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выжили и мать, и дитя, — произнесла я в итоге без какой-либо приязни.
— Спасибо, — коротко поблагодарил меня князь. — В свою очередь гарантирую предоставить всё, что только ни потребуется. Оборудование, лекарства, деньги и иную помощь. Всё, что прикажете.
Пф… И сказал же! «Прикажете»!
— Конечно, — произнесла вслух. — Но хочу предупредить сразу: княгиня останется в стационаре. Надолго.
— Как скажете.
— Возможно придется вызывать преждевременные роды на пятом или шестом месяце.
— Главное, чтобы выжил ребенок.
Урод…
— Мои юристы подготовят документы на медицинское сопровождение беременности вашей супруги, — произнесла под конец, не собираясь доверять на слово. — Сами понимаете, я всего лишь специалист, а наш госпиталь иного профиля. У нас нет лицензии на акушерство и гинекологию. Я согласна сотрудничать с вами, как частное лицо.
— Понимаю. Согласен.
Что ж…
— И медбокс останется у нас. На экстренный случай.
— Он в вашем полном распоряжении, — заверил меня мужчина. — В качестве дара госпиталю.
Эк его припекло!
— А где сейчас Игорь? — спросила, не удержавшись. Как-то я даже позабыла о нём за эти недели, а сам он не давал о себе знать.
— В Норильске, — скупо и без четких эмоций улыбнулся Долгорукий. — Был призван императором на службу. Опасный участок, знаете ли. Родина нуждается в защитниках, как никогда.