Графиня
Шрифт:
— Мисс Джилбенк, но ведь вы никогда не играете. На что вы поспорили?
— Помните, дорогая мисс Джилбенк?
Она перевела взгляд с ящика на мое лицо:
— Странно… совершенно вылетело из головы.
— Вот как? Что же, Джудит, мисс Джилбенк и я побились об заклад как раз после нашей встречи в саду. Ты уже ужинала со взрослыми, и она считала, что тебе позволят снова сесть за общий стол, причем очень скоро. Я ни за что не хотела верить. Кто захочет ужинать с такой прекрасной девочкой, которая к тому же очень любит Джорджа? Поэтому я и заключила пари, что тебя никогда больше не пустят
Это, конечно, была наглая ложь, но кому какое дело?
— Итак, мисс Джилбенк, вот ваш выигрыш.
И, не дав ей шанса возразить, я подплыла к письменному столу Джудит, отодвинула книги и тетради и водрузила на него гигантскую коробку. Развязала ленты, открыла и отступила от стола.
— В точности как заказывали, мисс Джилбенк. Надеюсь, вы не будете разочарованы.
Мисс Джилбенк, окончательно сбитая с толку, подняла тонкую серебряную бумагу и, похоже, лишилась дара речи.
— Что там, мисс Джилбенк? — спросила девочка.
— Это бальное платье к завтрашнему вечеру, — пояснила я. — Ну, Джудит, что ты думаешь?
Джудит, взвизгнув от восторга, потребовала, чтобы мисс Джилбенк показала ей туалет. Гувернантка, все еще не пришедшая в себя от изумления, вынула заказанный мной наряд. Я стащила одно из ее платьев, чтобы Белинда сумела снять мерку. Великолепно! Золотистый бархат с отделкой из узкой золотистой атласной ленты под грудью. Очень низкий вырез, а рукава длинные и узкие. Ни бантов, ни оборок, ни кружев. Простой, элегантный туалет классического покроя. Он идеально пойдет мисс Джилбенк.
Она приложила к себе платье. Джудит потрогала мягкий бархат и завопила:
— О Боже, вы должны немедленно его примерить! Пожалуйста, мисс Джилбенк!
Но мисс Джилбенк, строгая, сдержанная гувернантка, осторожно положила наряд обратно в коробку и разразилась рыданиями.
— О Энди, как считаете, оно ей не понравилось? Разве она не объяснила, что именно хочет? Может, вы не поняли, какой цвет ее любимый? Или декольте слишком большое? Похоже, оно доходит до самой талии!
Мисс Джилбенк улыбнулась сквозь слезы и наотрез отказалась заняться примеркой, пробормотав что-то насчет того, что должна выглядеть идеально в этом платье, однако наденет его не ранее завтрашнего вечера.
Я, посвистывая, вышла из детской, на целых четверть часа забыв, что кому-то не по душе мое присутствие в Девбридж-Мэноре. Что вынесла Амелия из спальни Джона? Уж конечно, не кинжал.
Подняв глаза, я заметила мужчину, нырнувшего за угол.
— Подождите! Кто вы? Подождите! — крикнула я. Но незнакомец уже исчез. Черт побери!
Мои пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. Я готова. И ничуть не испугалась.
Вечером в ослепительном наряде я стояла рядом с мужем, приветствуя гостей, рассаживавшихся за огромным обеденным столом.
Сервировка была великолепна. Хрусталь сверкал, серебро и тарелки были расставлены по всем правилам. Брантли нанял десять человек в помощь слугам, так что каждому приходилось обслуживать всего троих господ.
Меню, составленное совместно со всеми домашними, удовлетворило
Я посмотрела на мисс Джилбенк, просто изумительную в одном из моих платьев, немного укороченных специально для нее, из мягкого зеленоватого шелка цвета нильской воды, с верхней юбкой из шелка потемнее оттенком. Белинда старательно уложила ее волосы. Я посадила мисс Джилбенк рядом с сыном местного баронета, о котором она как-то упоминала. И сейчас она смеялась. Амелия сидела рядом с Томасом в самой середине бесконечно длинного стола. Они тихо переговаривались. О чем?
И вдруг оба как по команде обернулись к своим соседям.
Моя дорогая мисс Крислок восседала по левую руку от Лоренса и улыбалась какому-то его замечанию.
Все, похоже, от души веселились. Трудно поверить, сколько вина поглотили гости во время двухчасового обеда!
Я уставилась на Джона, хотя понимала, что этого делать не следует. Только зря себя мучаю, безмозглая идиотка!
Рядом с ним находилась женщина, красивее которой я в жизни не видела. Леди Элизабет Палмер. Очень богатая вдова, и к тому же молодая, не старше двадцати пяти. По-видимому, Лоренс пытался найти достойную партию своему наследнику и поэтому пригласил ее. Честно говоря, у него превосходный вкус. Мне эта дама не нравилась, но и она не была слишком любезна со мной. Смотрела сквозь меня, цедила слова, и мне ужасно хотелось отвесить ей оплеуху — нет, две!
Будь она проклята, есть ли в ней хоть один недостаток?!
Густые белокурые волосы, уложенные короной, из-под которой кокетливо выбиваются длинные локоны, падая на белоснежные плечи. И почти вся грудь напоказ!
Мой дед, взглянув на это лицо и грудь, не произнес бы ни единого слова. Как-то он заявил, что предпочитает наслаждаться совершенством в молчании. И, пропади он пропадом, наверняка молчал бы очень-очень долго!
Очевидно, в этом Джон отличался от деда. Он смеялся, болтал и прислушивался к каждому ее слову. Тошнотворно!
Но лишь когда подали восхитительных омаров в тесте, меня осенило! Господи, да это обыкновенная ревность!
От ужаса я едва не уронила вилку и, забыв о еде, уставилась в тарелку. Они по-прежнему мило беседуют, склонив друг к другу головы. Какой чудесный контраст темного и золотистого, черт бы их взял!
Но я не имею права ревновать! Это безумие! Я замужем. Джон не должен ничего для меня значить! Совсем ничего! Он мой племянник по мужу и навсегда останется им. Когда-нибудь Джон приведет в этот дом жену. И может, ею станет именно леди Элизабет Палмер.
Он лгал мне, как и все мужчины. Лгал. И если меня это удивляет, значит, я еще глупее, чем предполагала. Джон осыпает леди Элизабет знаками внимания, чарует своим проклятым остроумием. И все это после того, как он излил мне вчера душу!
Гнусный лжец!
С другой стороны, не хочу же я, чтобы он слонялся по комнатам, мрачный, угрюмый и несчастный, потому что не может быть со мной. Такой мужественный… сильный…
Я едва не рассмеялась над абсурдностью собственных мыслей.
Нет, тут нет ничего абсурдного. Он лгал. Как мой отец.