Графиня поневоле
Шрифт:
Хоть у меня и не было такой животной скорости реакции, как у этого существа, коим являлась Оливия, я все же сумел избежать встречи с ее зубками. Я резко откатился вбок, и маркиза стукнулась головой об пол, а ее замечательные белоснежные клыки вонзились в деревянные половицы. Она дернулась пару раз, но зубы были настолько длинны и так глубоко застряли, что вырваться у нее не было никакой возможности, тем более со связанными за спиной руками.
— Так ты вампир, — проговорил я, вставая.
Я слышал об этих тварях совсем недавно, от Трисмегиста…
— Оливия, лежавшая в нелепой позе задницей кверху, замычала, уткнувшись лицом в пол.
— Должно быть, вампиризм — тоже наследство твоего покойного коллекционера, — добавил я, потирая шею, чуть опасаясь, что она могла все-таки чуть прикусить меня. — И теперь я наконец понимаю, кто убивал девушек полгода назад. Должно быть именно тогда ты привыкала к своей новой способности.
Оливия опять что-то замычала, должно быть, соглашаясь со мной. Но мне уже не требовалось ее согласия. Я и так знал, что был прав. Болезнь бедняги Антуана тоже теперь предстала передо мной в совсем новом свете. Это ведь она его заразила! Хвала Трисмегисту, тот умудрился вылечить друга.
Вспомнив о Трисмегисте, я бегом кинулся вон из спальни вампирши. Необходимо было срочно скакать к лекарю, чтобы найти противоядие для Ариды.
Верный Жаворонок, уже успевший отдохнуть, мирно щипал траву возле мощного дуба, к которому был привязан. Я отвязал его и стрелой взлетев в седло, пришпорил лошадь.
Проезжая мимо своего замка, я не мог удержаться, чтобы не забежать на пять минут. Я бросился в покои Ариды. Там царила полутьма. Жена спала, Лея сидела в изголовье ее кровати.
— Как она? — поинтересовался я у служанки.
— Вроде все в порядке, — ответила та. — Приступов более не было, дышит ровно.
— Отлично, — мой взгляд наткнулся на торчавшую из-под одеяла узкую бледную ножку, и я чуть не захлебнулся слюной от подступившим к горлу нежности и жалости.
Чтобы не выдавать свои чувства перед служанкой, я бросился вон из комнаты.
— Скоро вернусь, — прокричал я на ходу. — Пусть она держится, давайте ей лекарства. Я к Трисмегисту, мы найдем противоядие, обещаю!
Я достиг Петары, кажется, за полчаса. Жаворонок опять был загнан, но не зря же это был самый быстрый и выносливый конь из моей конюшни?
— Яд голубого Иблиса, — вместо приветствия произнес я, едва Трисмегист просунул голову в дверную щель.
Тот, ни слова ни говоря, отошел в сторону, освобождая мне место для прохода.
В его лаборатории кипела работа. Колбы и реторты весело пыхтели, бурлили, сверкали, дымились…
— У меня были подозрения насчет этого яда, — пробормотал лекарь, поглаживая длинный острый нос. — Но теперь, когда мы знаем точно…
Не договорим, он бросился к одному из котлов и приоткрыл крышку. Из котла сразу же повалил густой едкий пар желтого цвета.
— Я начал подготовку, — пояснил лекарь, кивая на стол. Поэтому, базовая основа для противоядий уже готова, ждал только вас, чтобы добавить
С этими словами лекарь быстрыми шагами углубился в дальний конец лаборатории. И вскоре вернулся, держа в руках пару мешочков. Высыпав из одного щепотку сухой травы на ладонь, он принюхался и с довольным видом высыпал траву в котел. Желтый пар мгновенно окрасился в салатовый оттенок.
Из второго мешочка Трисмегист извлек какой-то странный корень ядовито-розового цвета, больше похожий на чей-то отрубленный палец.
— Корень мандрагоры, — пояснил он и кинул «палец» в котел.
Пар стал розовым.
Сосредоточенно бормоча, лекарь принялся помешивать содержимое котла, время от времени добавляя в него содержимое тех или иных стеклянных колбочек.
Я тем временем, присев на продавленное кресло, провалился в сонное забытье.
— Вставайте, граф! —меня сильно трясли за плечо. Я открыл глаза и увидел Трисмегиста, державшего миниатюрный хрустальный флакончик, наполненный переливающейся розовато-зеленой жидкостью.
— Срочно езжайте домой, и дайте это вашей жене, — произнес Трисмегист. — Чтобы выпила все без остатка.
Я схватил флакон и забыв поблагодарить, выбежал из лавки.
Глава 38
Арида Белль Эро Фонт Сангиан
— Объясните толком, что случилось и почему вы такие радостные?
Открыв глаза, я уставилась на сидевших возле моей постели Лею и графа. В руке муж сжимал пустой хрустальный флакончик и следил за мной внимательным взглядом. На глазах Леи застыли слезы. Она прижимала к груди руки и вознося глаза к потолку, шептала что-то, вроде слова благодарности…
— Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа осторожно поинтересовался граф.
Я попыталась понять это: голова не болела, слабости не было, тошноты тоже, даже температура с мерзким ознобом куда-то улетучились.
— Я что, здорова? — не веря происходящему, спросила я. — Что там у вас в руках?
— Это лекарство, Арида, — пояснил граф с сияющим лицом. — Ты была отравлена, но Трисмегист сумел создать противоядие.
— Ах да, дикари, которые меня ранили…
Граф вдруг встал, лицо его посуровело.
— Это были не дикари, Арида. Тебя отравила маркиза Шевалон.
При этих словах Лея всплеснула руками, а из ее горла вырвался удивленный возглас.
— Оливия? — я ничего не могла понять. — Но зачем?
— Чувство собственницы, полагаю, а может, забавы ради, — с кривой улыбкой пояснил граф.
Только сейчас я заметила, что лицо его помято и небрито. А синяк и царапины еще добавляли специфического брутального шарма его и без того мужественной внешности.
— Сейчас я могу на время оставить тебя, чтобы наконец покарать преступницу по заслугам, — продолжил муж. — Маркиза должна быть наказана. Она, кроме всего прочего, еще вампир!