Графиня на стриме

Ласт Эммануэль

— Садись, Лиза, — Анга подошла к выключателю и повернула его так, что пять подвешенных к потолку в форме пятиконечной звезды лампочек разом потускнели, а стоявший на столе шар, наоборот, засветился ярче.

Я кивнула и подошла к столу. Табуретка выглядела ужасно неудобной, но сев на нее, я словно очутилась в любимом кресле на даче у бабушки — так тепло и уютно себя почувствовала.

Чудеса!

Анга провела руками над скатертью и на поверхности проявился рисунок — глаз, вписанный в пентаграмму.

— Круто, —

с восхищением выдохнула я. — Реагирует на тепло или на свет?

Но Анга не ответила. Положила на стол четыре стопки карт ТАРО и, соединив пальцы рук в странном переплетении, уставилась на меня.

— Лиса, не дрейфь! — послышался голос Паши. — Почти пятнадцать тысяч человек! Картинка — космос, давай, народ ждет! — я еще раз посмотрела на Ангу и вздохнула.

Слева лежала совершенно черная, потрепанная от времени колода с нарисованными на рубашке рунами. Головой я понимала, что это тиснение и черный лак, никакой магии, но в приглушенном свете ламп руны подрагивали и скользили по рубашке как живые.

Второй справа лежала белая колода с позолоченным срезом. В центре — золотое солнце с человеческим лицом. Когда я посмотрела на него, лицо нахмурилось и глаза закрылись. Солнце сделало оборот и лицо исчезло, повернув ко мне лысую макушку.

Я заморгала и уставилась на Ангу. Не размыкая рук, она внимательно следила за моими реакциями и вопрос, готовый сорваться с губ, повис на языке.

Я посмотрела на оставшиеся две колоды.

Справа от золотого солнца лежали карты с зеленой рубашкой: лесная подстилка, поверх которой были разбросаны драгоценные камни всех цветов радуги.

Слева от солнца рядом с черной колодой — карты, с оттиском ночного неба. Созвездия мерцали в приглушенном свете комнаты и казалось, будто по нему перемещаются облака. Свет звезд то затихал, то становился ярче.

— Лиса, ну что ты застыла? Мы ждем! — прошептал на ухо Бен и я быстро ткнула пальцем в колоду со звездным небом.

Глава 2

Анга улыбнулась и убрала со стола ненужные карты. Когда она прятала в ящик зеленую колоду, драгоценных камней на траве уже не было.

— Сними, — велела Анга и я сдвинула край.

Что-то щелкнуло под пальцами, как электрический разряд, и я вздрогнула. В ухе зашипело и издалека донесся голос Бена.

— Двадцать пять, мать его, тысяч человек в прямом эфире! — я сглотнула.

Анга закрыла глаза и, перетасовав карты, положила стопку на край стола. Потом взяла мою левую ладонь и положила на колоду, придавив сверху своей рукой.

— Растягивай, — я уставилась на Ангу и она легонько подтолкнула мою руку, так что карты поплыли в сторону, и я поняла, что от меня требовалось. Кожа у нее была теплая и мягкая, а ногти, которые я заметила только сейчас, длинными и острыми, без намека на лак.

Стопка уменьшалась по мере того, как я раскатывала карты

по столу. Рука двигалась сама и вместо прямой шла волнами, так что колода вытягивалась на столе змеей.

Ведьма отпустила мою руку, хмыкнула и отпила из кружки, которую достала откуда-то из-под стола.

— Теперь задавай вопрос и тяни карты. Четырех хватит, — сказала Анга и голос ее изменился. Стал ниже и грубее, появился южный акцент.

— Вопрос обязательно задавать вслух? — спросила я, чувствуя странное возбуждение.

Анга отрицательно покачала головой, так что лунный камень ударился в пляс, странным образом не причинив вреда ее лицу, а мое ухо взорвалось от возмущенного вопля Бена.

— Как это не вслух, Лиса! Нам нужны доказательства существования магии, ты же в эфире!

Я сжала колени и подняла одну руку. Пальцы дрожали и в груди разливался страх. Все вопросы, которые я готовила для встречи с Ангой, стерлись из головы и мысли лихорадочно закрутились вокруг одной темы.

Но я не собиралась обсуждать ее прилюдно, на глазах у всех!

— Лиса! — нетерпеливо позвал Бен и я услышала, как его одернул Паша.

— Где сейчас мой отец? — выпалила на одном дыхании и вытащила из стопки одну карту.

На меня смотрел Шут.

Человек в странном костюме стоял на обрыве с занесенной над пропастью ногой. На молодом лице выражение беспечности и отваги. У его ног лаял пес, но Шут — а именно это было написано на карте — игнорировал предупреждения, продолжая свой опасный путь.

Я положила карту на стол и посмотрела на Ангу. Гадалка сделала глоток — у нее там что, бурбон? — и со скучающим лицом показала мне три пальца.

Ок, я облизала губы и вытащила еще одну карту — Колесо Фортуны.

Анга перевела взгляд со второй карты на меня и обратно. Пальцы свободной руки забарабанили по столу.

— Лиса, ускоряйся, зрители теряют терпение! — прошептал Бен мне в ухо и я разозлилась. Выставила обе руки вперед и, глядя Анге прямо в глаза, потянула на себя сразу две карты. Перевернула и посмотрела.

“Смерть” и “Влюбленные” прочитала я и убрала руки со стола.

Анга отставила кружку в сторону и наклонилась вперед. Лунный камень качнулся, когда она, прищурившись, посмотрела на меня и открыла ящик стола.

Блеснул посеребренный край и другая колода заплясала в ее руках — странная и потрепанная, она не только выглядела, но и пахла по-другому — старой кожей и чернилами.

Закончив тасовать, Анга развернула передо мной огромный веер и кивнула:

— Тяни, только четыре. Быстро! — я, не задумываясь, вытащила еще четыре карты.

Дурак.

Колесо Фортуны.

Смерть.

Влюбленные.

Иллюстрации на этой колоде были очень странными. Я видела такой эффект на одной из открыток, что папа присылал маме из армии — под одним углом видно одну картинку, а под другим — другую.