Графиня Харель

Я ехала в карете и рассматривала столицу нашего королевства, город Изрегейт. Когда я ее видела в последний раз, то была слишком маленькой и не могла ничего помнить. Мысль посетить столицу никогда не прельщала меня, и этой поездке я совсем не радовалась. Однако надо было признать, что город впечатлял.

Из окна я любовалась красивыми каменными домами аристократов, выстроенными в три этажа, и роскошными фасадами. Здания отличались архитектурными стилями и цветом кирпича. Рассматривала каналы рек, по которым плыли лодки, нагруженные товарами. На личных и общественных судёнышках переправлялись пассажиры. Бесчисленное количество мостов

соединяло берега реки, делящие весь город на множество небольших островков. Длинной чередой вдоль каналов тянулись дома ремесленников и дельцов с торговыми витринами на первых этажах, украшенные вывесками и подвесными вазонами с цветами. Весь город утопал в зелени насаженной в каменных клумбах. Столица очаровывала и восхищала.

То тут, то там торопясь по своим делам, или просто прогуливаясь, сновали существа различных рас. Много было эльфов и их темных сородичей — дроу, встречались гномы, орки, маленькие гоблины… Но больше всех было людей. Так как именно эта раса, была самой многочисленной в нашем королевстве. Столица слыла оплотом магов.

Сама я провела большую часть своей жизни на юге королевства в герцогстве Сорель, землях моего дяди, фельдмаршала Южного фронта герцога Эштона Даэрона Сореля, большая часть которых была покрыта песком и ранее принадлежала территориям выходцев нижнего мира — демонам. Там мой отец, герцог Норис Хардин — королевский артефактор, вел раскопки и изучал древние остатки от их цивилизации, некогда населявшей ту территорию. В главном городе герцогства Сорель — Сарнгейте, фактически военном гарнизоне, прошла большая часть моего детства. И вот уже два года я училась там же в академии магии.

Моя мать, Эмили Норис Хардин, в девичестве Эмили Даэрон Сорель, умерла, когда я была еще младенцем, поэтому воспитывали меня отец и дядя. И вот теперь моя маленькая семья снова уменьшилась: месяц назад в результате обвала свода гробницы, где вел раскопки отец, всю экспедицию завалило, а я осиротела. Когда завалы разобрали, выяснилось, что никто не выжил. Мы похоронили отца в родовом имении Гланде. Дядя вернулся на фронт в пустоши. А неделю назад мне пришел королевский приказ явиться на аудиенцию в столицу. И я была вынуждена ехать во дворец нашего королевства вместе с управляющим, являющимся одновременно поверенным моего отца.

Напротив меня, утирая пот с лица надушенным платочком, от которого по карете разносился приторный запах мускуса, сидел достопочтенный лаэрд Густав Вишер. Он явно нервничал, так как ему предстояло посетить дворец впервые, а также представлять интересы несовершеннолетней герцогини перед королем, что для человека среднего сословия было весьма нетипично и ответственно. И сейчас лаэрд Вишер потел, краснел и малодушно трясся, от возложенной на него моим дядей ответственности и «ноши» в виде моих интересов. Но, несмотря на это, выглядел весьма решительно и постоянно повторял про себя заученный наперед текст, чтоб не выглядеть глупо перед королем, растерявшись. Его сосредоточенное лицо и едва шевелящиеся губы, повторявшие мысленный текст, вызывали у меня улыбку и сочувствие. Сам фельдмаршал поехать со мной не смог. Дела на фронте резко ухудшились, требуя его личного присутствия и командования, поэтому доверил управляющему держать слово за себя, как опекуна несовершеннолетней герцогини.

Страх поверенного я понимала. И дело тут было не в том, что предстояло отстаивать интересы целого герцогства в моем лице. Трудность заключалась в том, что наш управляющий не имел никакого титула. Да и магией его боги не наделили. Не сильно «важная птица» по меркам аристократии. Но мой отец управляющего имением очень ценил как честного и замечательного

хозяйственника, ну и просто хорошего человека. Так же ему доверял и дядя, что и решило вопрос о кандидатуре моего представителя при дворе именно в его пользу.

Уважением аристократии в нашем королевстве могли пользоваться только маги. Вот у них были определенные привилегии, и чаще всего они по окончании обучения в академиях вместе с дипломом получали какой-нибудь низший титул и земли, если конечно не наследовали их. Надо отметить, что магов на самом деле рождалось немного. В основном дар передавался по наследству у таких существ как эльфы, вампиры, гоблины, наги, ну и некоторых других. У людей, гномов, орков дар мог и не наследоваться от родителей, а мог возникать спонтанно. Однако все же чаще появлялся, если хоть один из родителей имел магическую искру.

Что касалось остальных жителей королевства, то наиболее уважаемые, получившие образование и должное воспитание, занимающие высокие должности в обществе и при дворе, но не имеющие магии, заслуживали почтенного обращения «лаэрд». Аристократия пользовалась их услугами, но не особо уважала. Именно они работали в домах слугами, в государственных учреждениях клерками, занимались торговлей и ремесленничеством, выполняли всю нужную и необходимую обществу работу. И совсем уж презираемой высшим сословием, было простонародье. Существа без магической искры, без образования и воспитания, достаточного количества денег, не могли занимать ни руководящих, ни служебных постов. И таких в королевстве была большая часть.

Я расправила складки на юбке своего темно-синего траурного платья. Являться во дворец в оттенках черного цвета было ужаснейшим нарушением дворцового этикета. Дозволялись платья любого однотонного темного цвета и вуаль, которую я сейчас откинула с лица, так как в карете было душно.

Лаэрд Вишер, грузный обрюзгший мужчина шестидесяти лет, в парике, снова промокнул лицо надушенным платочком и тяжко вздохнул. А я, бросив на него короткий взгляд, подумала, что все же надеяться лучше на себя и свой характер при разговоре с королем. Я знала, что меня ждет во дворце, какие перспективы могут быть у монарха на осиротевшую, вполне взрослую герцогиню. Меня успокаивало, что дядя никогда бы не оставил меня в патовой ситуации: у нас были свои планы на эту встречу, а в самой безвыходной ситуации я смогу его призвать через амулет. Но это самый крайний вариант.

Отца и дядю уважали. Оба приносили не малую пользу королевству, были доверенными лицами короля. Их авторитет и заслуги были огромны. Отец — королевский артефактор, первый, кому, с высокого позволения, разрешили не служить во дворце, а выполнять свои обязанности из своего имения. Дядя — успешный военачальник, который силами армии не только удерживал целостность границы, но и смог отвоевать огромную территорию у демонов пустоши, позже и ставшей герцогством Сорель еще в бытность моего деда по матери Даэрона Сореля.

Карета въехала в главные ворота дворцового двора. Чинно и торжественно к нашему сопровождению присоединилась стража. Блестящие эполеты и начищенные сапоги солдат я видела не часто. Те, кто постоянно участвует в сражениях, не имеют идеально чистых сапог, а на дворцовой охране они сверкали, как драгоценные камни в лучах яркого осеннего солнца. Наше сопровождение им значительно уступало. Несколько часов езды оставили пыль и на сапогах, и на лицах солдат моего дяди.

Карета замедлилась и остановилась у центрального входа. Мы подождали, пока дверцу откроет лакей. Лаэрд Вишер вышел и подал мне руку, затянутую перчаткой. Я опустила на лицо вуаль и, подобрав юбку, осторожно спустилась на землю.