Граф

Злотников Роман Валерьевич

Одна проблема — у страны было очень плохо с деньгами. А именно — с государственным бюджетом. Вот прям ОЧЕНЬ плохо. Настолько, что только что завершившаяся стройка государственной железной дороги была едва ли не на две трети оплачена из доходов «Павловских заводов». Так что за идею организации русского варианта дзайбацу и чеболей, как возможности подстегнуть в стране промышленную революцию в нужных областях за счёт частного капитала (ну как это представлялось молодому императору), Николай ухватился прямо обеими руками. И никакие отговорки Даниила, что он почти ни хрена о них не знает, а все его знания — суть байки из интернета, его с этой позиции не сдвинули… Идею я уловил, она мне понравилась — так что будем делать и точка! А раз ты, сволочь такая, не смотря на все твои отговорки всё равно про всё это знаешь лучше любого другого человека нашего времени — то тебе и задачу ставить. Организационную… То есть я вот сейчас соберу общеимперское совещание промышленников и предпринимателей, приурочив его как раз к окончанию строительства Александровской железной

дороги, затащу на него до кучи ещё и самых богатых аристократов, прокачу их для пущей убедительности по свежепостроенной дороге, после чего ты им на этом самом совещании и разъяснишь как им нужно правильно родину любить. Понял меня? Вот и хорошо!

Тут Даниила некультурно пихнули в бок, после чего громкий голос императора пророкотал над ухом:

— Ну чего застыл, граф — пожалте в вагон.

— А? Что? Закончили уже?- встрепенулся Даниил, после чего развернулся и поспешно двинулся в сторону салон-вагона, прицепленного к паровозу вторым, сразу после вагона с императорским конвоем.

Вышневолоцкий вокзал был расположен на окраине города… то есть, вернее, за окраиной. Все остановочные станции строились именно так — в отдалении. Потому что Николай с Даниилом решили попытаться продвинуть в градостроении тот самый «русский стиль», объявив, что рядом со станциями можно будет строить дома только в таком же стиле. Мол, хочешь что-то другое, модное во всяких там Франциях-Австриях — стройся в стороне. А вот туточка — только так! Поэтому и станции отодвинули подальше. Ну чтобы места под строительство побольше было. Привокзальные площади ведь всегда были настоящей «торговой Меккой». Даже в XXI веке. А уж сейчас-то… Кстати, позднее, именно это решение стало считаться точкой отсчёта мировой архитектуры в переходе её к застройке городов кварталами, выполненными в едином стиле. И вообще к более-менее массовой гражданской застройке по некоему плану. Потому что до того момента застройка городов была, по большей части, хаотичной. Потому что даже крупные города в основном застраивались как бог на душу положит… Нет, квартальная застройка тоже была, достаточно вспомнить квартал Фуггеров — Фуггерай в Аугсбурге, построенный аж в начале XVI века, но происходило это очень от случая к случаю. Так что массовое непременное требование застраивать какой-то городской район домами исключительно в одном архитектурном стиле и с явным выделением некоего центра застройки в виде хотя бы той же привокзальной площади оказалось значимой новинкой в архитектуре.

Сама станция, отделка которой всё ещё продолжалась, сильно напоминала уменьшенный вариант доходного дома Никонова, что по улице Колокольной, одиннадцать, в Петербурге. Там, всего в двухстах пятидесяти метрах располагался музей Арктики и Антарктики, в котором бывший майор побывал со всеми своими внуками по очереди, так что тот дом ему примелькался… В отличие от дома Никонова, вокзал был всего лишь двухэтажным, но для Вышнего Волочка, население которого за время стройки хоть и ещё немного подросло, но пока так и не достигло знаковой цифры в десять тысяч душ, и этого было с избытком.

Салон-вагон императора был коротким и вмещал один зал совещаний, использовавшийся и как столовая, а также два просторных купе, маленькое служебное и туалет. Он был сделан по лекалам того, который Даниил спроектировал ещё для Демидова. Нет, на заводе уже вовсю разрабатывались новые образцы пассажирских вагонов — в два с лишним раза длиннее и с четырьмя осями, то есть намного более похожие на те, к которым привык бывший майор, но именно что разрабатывались. Причём не торопясь. Даниил решил пока не тратить деньги на постановку в производство новых моделей вагонов, ограничившись уже существующими — сделанными на базе стандартной «теплушки». Потому что с деньгами было совсем туго, а корректно просчитать объём пассажиропотока между двумя столицами пока было невозможно. Даже за рубежом никаких подобных прикидок ещё не было, потому что большая часть общественных железных дорог, по которым осуществлялись регулярные пассажирские перевозки, была построена в России. Даже в Англии публичных железных дорог пока имелось всего две штуки — Стоктон-Дарлингтон, протяжённостью двадцать пять миль, и только-только законченная постройкой Манчестер-Ливерпуль — самая длинная во всей Великобритании… протяжённостью аж тридцать миль! Нет, общая протяжённость всех железных дорог Англии скорее всего не уступала российской, а может быть, даже, и несколько превосходила, но подавляющее большинство их было рудничными и заводскими. Причём, в значительной степени — ещё и на гужевой тяге… Впрочем, в России, подобные дороги так же пока были по большей части на гужевой тяге. Большинство владельцев заводов, фабрик и рудников пока не собирались тратить деньги на покупку паровозов. Впрочем, довольно скоро, это должно было измениться…

Ещё что-то, вроде как, строилось в США. В Мериленде. Между городами Балтимор и Огайо. Но, закончилось ли строительство или ещё идёт — пока информации не поступило. Но США в данный момент были тем ещё аграрным захолустьем, с неразвитой промышленностью, производящей по большей части кривые и некачественные подделки под европейские товары. И он бы вряд ли обратил внимание на эту дорогу, если бы не курьёзный факт заключающийся в том, что эта дорога строилась со вполне привычное ему колеёй шириной тысяча пятьсот двадцать четыре миллиметра, которая в его прошлом варианте реальности повсеместно считалась российской… То есть к моменту его попадания сюда она потеряла четыре миллиметра, но изначально была именно такой.

В других же странах дела с железными дорогами обстояли ещё хуже… Достаточно сказать, что первую железную дорогу в Пруссии, длиной около двадцати

верст, которая должна была соединить Берлин и Потсдам, должен был строить Даниил. Её трассировка была закончена этим летом, а с весны должно было начаться и само строительство. А с австрийцами, которые захотели такую же, но от Вены до Бадена, небольшого городка, расположенного в Венском лесу, в котором в тысяча восемьсот пятнадцатом году как раз и проходил тот самый Венский конгресс, на котором и были определены контуры мирового устройства подытожившие Наполеоновские войны, переговоры вот только закончились. Ну, не совсем вот только — в сентябре, но, по местным меркам это было, считай, только что. Уж больно неторопливое пока было время… И, слава богу, что переговоры закончились успешно. Потому что австрийцы оказались привередливы и, кроме Даниила, пригласили к участию в конкурсе на строительство ещё и англичан. Слава богу не Тревитика, у которого, отчего-то, дела на родине последнее время шли совсем плохо, а Стефенсона, у какового как раз всё было в порядке. Более того — он был сильно перегружен делами на родине. Достаточно сказать, что ту же вышеупомянутую дорогу Манчестер-Ливерпуль строил именно он. И это был отнюдь не единственный проект, который он сейчас воплощал… Так что сильной заинтересованности в этом контракте Стефенсон не проявил. В отличие от представителей Даниила, которые были заинструктированы донельзя. Потому что ему эти зарубежные контракты были нужны как воздух. Ибо строительство Александровской дороги высосало из «Павловских заводов» буквально все соки. И никакого возмещения в ближайшее время ожидать было нельзя. Потому что всё, что будет зарабатывать дорога в ближайшие десять лет — пойдёт на её достройку. Ибо Даниил был совершенно уверен в том, что уже через несколько лет питерской отправной станции, в роли каковой в настоящий момент выступала гатчинская, перестанет хватать. Она-то ведь строилась для коротенькой Гатчинской дороги со смешным и грузо, и пассажиропотоком, а тут — дорога между двумя столицами! Вопрос был в том, как быстро это произойдёт — через два года, три или через пять? Да и одной нитки путей тоже вскоре станет недостаточно. Хотя здесь бывший майор наделся на более долгий срок. По его прикидкам, вопрос со вторыми путями должен был приобрести остроту не ранее чем лет через шесть-восемь… Но их строительством следовало озаботиться гораздо раньше. Потому что строить второй путь на интенсивно работающей дороге — тот ещё геморрой. И тем больший — чем больший грузопоток по ней идёт…

Нет, Данька, всё равно не считал ошибкой своё решение изначально строить дорогу однопутной. Ну не потянули бы они сейчас двухпутную… или она просто высосала бы все наличные средства не только из «Павловских заводов», но и из бюджета! Она ведь и так много высосала. Но, слава Богу, не досуха! Да и вообще — неработающая дорога деньги сжигает и пожирает, а работающая — зарабатывает. Так что потихоньку доведём до ума… Но деньги были нужны позарез. У заводов уже начались проблемы с оборотными средствами — пошли задержки с выплатами поставщикам, с уплатой налогов, даже зарплаты работникам пришлось время от времени задерживать… не будь Данька ближайшим другом императора, а «Павловские заводы» их совместной собственностью — дело вообще могло бы зайти о банкротстве! Однако, слава богу, дорога, наконец, была достроена. Так что есть надежда, что всё, потихоньку, наладится… Но возможность заработать за рубежами их богоспасаемого Отечества Даниилу требовалась позарез.

— Уф, устал,- шумно выдохнул Николай, усаживаясь в кресло, стоявшее во главе стола.- Эй, кто там — давайте чаю. И к нему хоть баранок каких…

— Не извольте беспокоится, Вашество,- несколько фамильярно отозвался, выглянувший из крохотного служебного купе, расположенного прямо напротив туалета, кофе-шенк. Ну а что — приближённый слуга. Данька в своё время сам в таковых ходил.- Счас всё будет!

— Чё-то как-то затянуто сегодня было,- пожаловался Даниилу император и стянул с плеч парадный мундир.- На Урале всё как-то пошустрее прошло. И золотое звено, и речи, и молебен с освящением…

— Ничего,- усмехнулся Даниил следуя примеру императора. В вагоне было натоплено.- Это, вероятно, последний раз когда Ваше Императорское Величество в церемонии открытия дороги участие принимает. Далее будем стараться без вас обходиться. Но в этот раз — никак. Чай, на данный момент — самая длинная железная дорога в мире, да и соединяет обе российские столицы…

Ну и хорошо,- повеселел Николай.- А то и без того дел по горло. Ладно, как там ваши с Мишкой дела? Сдвинулись с места? А то пора уже Кавказом как следует заняться. Не дай бог снова случится здесь эта твоя Крымская война — без замирённого Кавказа столько геморроя огребём…

Данька поморщился — блин, император Всероссийский, а выражается как гопник из девяностых… а всё его собственная несдержанность. Сам же виноват, что в лексиконе Николая подобные словечки появились.

— Две первые учебные батареи миномётов уже сформированы и вот-вот должны убыть на Кавказ,- отрапортовал бывший майор.

Самым большим практическим интересом Николая в отношении будущего естественно было оружие и всё, связанное с войной. Но, увы, повторить хоть что-то из более-менее известных бывшему майору образцов вооружения на современной им с Николаем технологической базе оказалось абсолютно невозможно! Ну нет сейчас технологий чтобы изготовить не только банальную ЗиС-3, которые даже на его складах стояли в самом дальнем углу самой отдалённой карты хранения, но, хотя бы, ещё более раннюю трёхдюймовку образца тысяча девятьсот второго года. А что-то заметно более раннее Даниил даже руками не щупал — максимум видел в Артиллерийском музее или вообще на фото и картинках. Так что как они устроены и из каких материалов, и по каким технологиям сделаны — представлял весьма смутно.