Граф
Шрифт:
Чем круче становилась дорога, тем причудливее выглядели стоящие по сторонам от нее деревья. Некоторые были вовсе лишены листвы, другие же отчего-то пожелтели. Обтянутые сухой корой стволы изгибались в разные стороны, уродливые ветви торчали во все стороны, а сидящие на них вороны оглашали округу хриплым надрывным карканьем.
Когда лес закончился, я увидел высокий холм, на котором возвышалась мрачная громада особняка. Когда над ним вновь показалась луна, мне стало немного не по себе — дом больше напоминал поместье вампира. Не хватало только стаи летучих мышей, которые…
Над
Но никаких намеков на других гостей не обнаружилось и во внутреннем дворе. Одинокий слуга стоял у дверей. С низким поклоном он принял у меня поводья коня и жестом пригласил проследовать в особняк, который выглядел еще хуже, чем мой: обшарпанные стены, местами отвалившаяся штукатурка, облезлые, увитые высохшим плющом колонны и потрескавшиеся стертые ступени говорили о плачевном финансовом состоянии владельцев.
Дверь мне никто не открыл, так что я сделал это сам. Тяжелые створки душераздирающе скрипнули, и в нос мне ударил затхлый запах старой ветоши, показавшийся очень сильным на фоне свежести дождя.
Внутри дом выглядел немногим лучше, чем снаружи: все старое и потрепанное: вешалка, на которую я бросил тяжелый мокрый плащ, едва не сломалась под его тяжестью. Еще и половицы прогибались под ногами. Этому особняку ремонт нужен куда больше, чем моему. Причем сгодятся совершенно любые работники — сделать хуже еще надо суметь.
— Граф Воронцов, — прозвучал красивый томный голос. — Признаться, я не ждала, что вы откликнитесь на мое приглашение.
— Графиня Уланова, — я быстро сообразил, кто передо мной, ведь отправить мне приглашение могла только супруга старого графа. Правда, на его безутешную вдову сногсшибательная фигуристая брюнетка никак не походила.
Ей было около тридцати. Синеглазая, высокая, с холодным, но красивым лицом, она носила элегантное черное платье и держалась с достоинством истинной аристократки. Если в этом старом доме и было что-то ценное, то сейчас его истинное сокровище находилось у меня перед глазами. Старый граф знал толк в женщинах.
— Прошу, давайте без формальностей. Зовите меня просто Маргаритой, — чарующе улыбнулась Уланова, спускаясь с высокой лестницы. — Ольга, Мария, — позвала она, — у нас гость.
— Уже идем, маменька, — хором отозвались два молодых энергичных девичьих голоса.
— Как я уже сказала, мы не ждали, что в этот раз вы решите почтить нас своим присутствием, граф, — Маргарита спустилась и подала мне руку в перчатке из черного бархата.
— Мне только в радость, — я поцеловал руку графини, как того требовали правила приличия, которые я как-то видел в одном историческом фильме. Судя по реакции женщины, все было сделано правильно.
Ладонь женщины была мягкой и теплой, а ее кожа пахла вовсе не серой и озоном, а немного навязчивым парфюмом.
—
— Остальные? — вскинула бровь графиня. — Мы приглашали лишь вас.
— О, — я быстро скрыл удивление вежливой улыбкой. — Чем обязан такой чести?
— Вашими недавними подвигами, конечно же, — промурлыкала Маргарита и жестом пригласила меня следовать за собой.
Мы пошли по пустому темному коридору. Несмотря на наличие ламп освещения, ни одна из них не горела. Мрак разгоняли лишь редкие свечи, но их было слишком мало, чтобы успешно бороться с вездесущей темнотой, на чьей стороне выступали и тяжелые плотно задернутые шторы.
— Я и мои падчерицы хотели выразить вам глубочайшую признательность за то, что оберегаете наш покой. — Мелодичный голос женщины эхом отражался от старых стен. — Полозы, сами знаете, неприятные и жуткие соседи.
— Да, не то, что вы, — пробормотал я, украдкой глазея по сторонам.
— Что вы сказали? — женщина повернула очаровательное личико в мою сторону. Несмотря на разницу в возрасте, она смотрела на меня совсем не как на мальчишку: без снисхождения, а томно и призывно. Прошлая жизнь научила меня безошибочно узнавать и понимать такие взгляды.
Графиня провела меня в просторную комнату, большую часть которой занимал огромный стол. С одной стороны было накрыто три места: одно во главе стола и два по бокам. Одинокий слуга в мятом пиджаке неспешно раскладывал приборы для меня с другой стороны.
Как галантный кавалер я отодвинул стул графини и помог ей сесть, после чего к нам присоединились ее дочери. Обе обладали манящей красотой и смотрели на меня с нескрываемым вожделением. Рыжая девушка выглядела моей ровесницей, а блондинка была чуть младше. Обе смотрели на меня так же, как и их мачеха.
Несмотря на то, что внимание противоположного пола всегда льстило мне, сейчас я почувствовал себя аппетитным стейком, который подали трем голодавшим неделю львицам.
— Не видел вас на приеме у графа Бобринского, — начал я разговор, наблюдая, как слуга чуть трясущейся рукой наливает в мой бокал вина.
Маргарита с падчерицами сидели напротив и не сводили с меня призывных взглядов.
— Нас не пригласили, — без тени сожаления произнесла графиня. — Граф Бобринский и мой покойный супруг находились в весьма напряженных отношениях. После смерти Николая эта вражда передалась и нам, вместе с его долгами.
— Соболезную, — я еще раз осмотрел видавшее виды убранство особняка — теперь понятно, почему все так выглядит. Финансов у вдовы не хватает даже на кровь полозов, вот и пользуется свечами.
— Не стоит, недавно мы с графом Бобринским переговорили с глазу на глаз, — чарующе улыбнулась Маргарита, — и достигли некоторой договоренности.
Падчерицы графини заулыбались.
— Рад это слышать, — сказанное, как и происходящее, меня порядком насторожило.
Подошел слуга и положил передо мной кусок мяса. Его умудрились сжечь снаружи, но совершенно не пропечь внутри — стоило вонзить в кусок нож, как из него потекла кровь.