Граф

Дронт Николай

Зашёл в Камень, ворот люка действительно починили, пробитую стену восстановили, механические ловушки не перезарядили, но пометили. Внутри первого зала поваленные стойки поставили, разбитые заменили. Оружие аккуратно на них разложили. И всё это сделано за один день? Не верю!

Во втором зале, который с доспехами, тоже полный порядок, но около дальней стены стоят раскладные стол со стульями и этажерка. На них книги, артефакты, журналы, чернильницы, перья и всё такое прочее. Рабочий беспорядок.

Дурят меня, получается?

Леонард тут частенько бывает? Наблюдательный пост ставить надо? Тогда хоть буду знать о визитёрах. В слова о сбросе доступа при визите хозяина я поверил, но решил подстраховаться. Прикрепил над столом свиток с Символом Смерти и телепортом же вернулся в столицу. Сделал гадость — сердцу радость. Но Леонард сам отказался от моего сопровождения.

Во Дворце попросил Фину тишком выяснить — когда Камбизет или его ассистенты пользовались порталом в Везен? И как много времени там проводили? Очень мне это интересно. И про завтра попросил спросить — прибудут ли? А если прибудут, то когда вернутся?

Вечером узнал, что первую партию сундуков и ящиков отправили на этаж. Следующую партию Леонард грозился прислать без своего надзора. Он появится, после того, как разберётся с Чёртовым Камнем.

Альберта и Эмон, мои сотрудники, волшебники, принесшие клятву верности, библиотекарша и лаборант, получили задание разобрать плату за аренду и доложить, что собственно я вообще получил. Они всё едино разбирают и описывают, что у меня в хозяйстве есть, а то просто стыдоба — имею много всего, но сам не знаю, чего и как это применять.

Утром Фина подсунула бумажку со списком визитов Леонарда. Обычно он прибывал утром с десятком ассистентов, а к ночи отбывал обратно. Случилось четыре визита, сегодня пятый. Без него его люди не приезжали. Поблагодарил тихую мамочку и продолжил заниматься делами. Вечером Леонард через портал не возвращался.

Дуэль

Большой королевский приём в среду обязателен для явки всем придворным. Моих дел сегодня вроде не должны разбирать — их просто нет, но служитель с напоминанием зашёл. Значит, будет что-то особое, касающееся меня.

И точно! На приёме дворянка в тёмном одеянии стала просить милости у государыни. Раз её пропустили на приём, то значит просьба известна, и уже решено, каков будет ответ. И даже понятно, что милость точно окажут — иначе, зачем было бы пускать постороннюю на приём.

Дворянка оказалась матерью буяна графа Адама де Мартен. Просит помиловать её сына. Он хороший мальчик, только взбалмошный немного и иногда выпивает. В зале женщину не поняли — это про кого она говорит «иногда выпивает»? Улан? Иногда?

В моём старом мире когда-то пели «Журавушку», песню про гвардейские полки. Про улан там был куплет:

Кто два раза в день не пьян,

Тот, простите, не улан!

Вечно весел, вечно пьян,

Ея Величества улан.

Здесь,

конечно, такую песню не придумали, но не только гвардейские, но и армейские уланские полки были далеко впереди армии всей на предмет выпивки. За ними, но с сильным отрывом, следовали гусары. Так что, «иногда выпивает» в глазах всего зала выглядело явным перебором. Понятно, мать! Но нужно хоть немного придерживаться истины.

Королева задумчиво высказалась:

— Ну, простим мы его… А не станет ли хуже? Он же графа Везена на дуэль пытался вызвать! Так-то хоть в крепости, зато живой… Стах! Подойди сюда и ответь — почему ты на поединке «до смерти» настаиваешь?

— Ваше величество! Я драться не люблю, а фехтовать не умею — меня учили только убивать. И причём как можно быстрее.

— Что ты такое говоришь! У бедного графа есть мама.

— У меня тоже, ваше величество. И мне свою маму огорчать не хочется. Если я не буду драться, как учили, меня убьют первым же выпадом. А красиво махать острой железкой, виноват, не умею.

— Да! Я сама видела, как ты по просьбе Лауры своему сопернику голову отрубил. А перед этим против четверых мечников с одним кинжалом вышел. Там как раз «до первой крови» условились. Не помню точно — ты тогда первым выпадом троих убил?

— Всего лишь двоих, ваше величество. Одного только ранил в руку и ещё один от дуэли уклонился.

— Да, помню. Тебя так ругали! Даже без сладкого на неделю оставили… Нет! Вспомнила — без сладкого за то, что ты с кинжалом против мечей вышел. А ругали за дурную лихость.

Графиня де Мартен видимо была не в курсе моих подвигов и сейчас не понимала, что делать.

— Стах, я знаю, ты добрый мальчик, и драться не любишь, но на поединок с клинками тебя выпускать нельзя — результат сразу понятен. Магией ты предлагал биться, но так тоже нехорошо получается — на тебя жаловались, что ты стену Королевской крепости чуть не своротил.

Добрый мальчик со шрамом через всё лицо и солдатскими наградами на груди большинству собравшихся казался скорее похожим на матёрого убивца. Некоторые из зала вспомнили, как нелюбитель драки заворачивал свежесрубленную голову в собственную кружевную рубаху. Кровищи было! Но королеве никто не возразил. Оно и правильно, может добро и должно быть таким… С кулаками… И с кинжалом… И с магией… И вообще про Тихого Ужаса лучше молчать, спать спокойней будешь.

— Голыми руками ты четверых сильно побил, — задумчиво припомнила королева. — Даже два раза по четыре. Оба раза покалеченных пришлось везти в больницу. На ядах… Какой ты алхимик все знают, про твои крема, наверное, только глухой не слышал. На расстоянии разве? Стах, ты в платок попадёшь?

Государыня достала и без команды подбросила кружевной носовой платочек, но тот сразу оказался пришпилен к деревянному подлокотнику трона брошенным наградным кинжалом с гардой из золота с мелкими изумрудами.