Граф
Шрифт:
[1] В данном случае — авторское допущение. Потому как разговоры о потраве ходили очень часто и практически про любого монарха. Особенно после смерти Елены Глинской — матери Царя. И особенно в голове Иоанна Васильевича, что отличался подозрительностью на грани паранойи.
Глава 9
1557 год, 5 мая, Азак
— Командир! — воскликнул подбегающий вестовой. — Там дозорные вертаются. Машут, что какие-то корабли с моря идут.
— Большие?
— Много
— А сколько их?
— Две штуки.
— С веслами?
— Так и есть. С веслами.
— Полк! — рявкнул Андрей спустя несколько секунд, привлекая внимание всех окрестных, — к бою! К ушкуям выходи!
— А кого в крепости оставим? — спросил дядька Кондрат.
— Нестроевых…
И все завертелось.
Быстро надевались доспехи и оружие. Лишние вещи все оставлялись в крепости. Сами же бойцы выбегали к этим вельботам[1]. Слажено. Ловко. Каждый к своему номерному ушкую.
Быстро загрузились.
Споро отчалили.
И торопливо ушли в излучину дельты, стараясь спрятаться от незваных гостей. Да, сгущались сумерки. Но Андрей все равно поспешал. Ему не хотелось спугнуть столь вкусную и ценную добычу.
В самой крепости, кстати, зажгли массу огней, выполняя приказ графа. Прежде всего факелов на стенах и вообще — иллюминировали ее по полной программе, хоть и в меру технических возможностей. По банальной причине — крепость выступала приманкой. И наживкой. Потому как на нее — самое яркое пятно во всей округи — должны были смотреть люди. А значит, даже мазнув взглядом по окружающей их тьме, толком ничего не разобрать…
Ночь была темна.
Но Луна, чертова лампочка, болталась на небе. И светила излишне ярко. Поэтому Андрей смог очень отчетливо заметить то, как вверх по Дону выгребали две галеры. Настоящие боевые галеры…
В XV веке был расцвет их торжества. Никогда прежде и никогда позже они уже не становились такими совершенными и многочисленными. Именно галера была основой военного флота всех ключевых игроков Средиземноморья. И эти «ребята» столь пристально следили друг за другом в этом вопросе, что никто из участников этой исторической конкуренции не обладал значимым техническим или технологическим превосходством над остальными. А все галеры — плюс-минус были похожи друг на друга, за исключением деталей.
Во всяком случае полноценные тяжелые боевые галеры с двумя десятками пар весел — банок и парой мачт. Их длина достигала 60 метров, а ширина 6 при очень небольшой осадке. Скорость же лучших из представителей своего класса в рывке приближалась к 11 узлов, при крейсерской около 4–5. На носу у каждой такой боевой галеры стояла батарея из 4–5 орудий, калибром 8-12 фунтов, а иногда и больше. Что позволяло очень эффективно преследовать свои жертвы. Вдоль же бортов, прямо поверх фальшборта с портами для весел, стояли фальконеты, калибром не более 1–2 фунтов. Но их было много. Едва ли не по количеству весел. Что также немало облегчало абордаж и ближний морской бой.
Понятное дело, что против полноценных боевых кораблей вроде галеонов галера уже не могла эффективно действовать. Просто потому, что брать на абордаж корабль со столь высокими бортами с галеры было крайне неудобно и чрезвычайно затруднительно. Да еще и многочисленная артиллерия галеонов позволяла расстреливать галеры относительно безнаказанно.
Но пока на дворе стоял 1557 год и битвы при Лепантно еще не произошло. Ставшей не только лебединой песней галерного
Сколько их было у османов? Андрей точно не знал. По слухам, от шести до девяти десятков. И все они были задействованы в Средиземном море для противодействия венецианцам и испанцам. И появление даже двух здесь являлось данью уважения. Абы против кого полноценные галеры не пошлют. Тем более, что имелись их более легкие и дешевые виды.
Воевода медлил.
Он ждал, когда галеры остановятся, кинут якоря и поднимут весла. То есть, лишатся маневренности и подвижности, не опасаясь внезапного нападения. Именно по этой причине он и спрятался в протоке со своими вельботами.
За галерами наблюдать было одно удовольствие.
Большие. Хорошо освещенные. Шумные. На каждой человек по двести, а может и больше. Из-за чего, кстати, Андрей не рвался в открытый абордаж. Времена, когда на весла галер сажали рабов и каторжников еще не наступили[3]. Поэтому все, кто там сидел был вооружен и состоял на службе у султана. Ведь это — османские галеры.
Лезть на абордаж против ТАКИХ дур, да еще забитых многочисленным и неплохо вооруженным экипажем — плохая идея. Да, бойцы Андрея на голову превосходили любого, кого они могли встретить на галере. Просто в силу доброго снаряжения и крепкой тренировки, которая в XVI веке еще не вошла в практику. И галеры были бы безусловно захвачены при открытой атаке. Но вот потери… да… пришлось бы умыться кровью. Особенно из-за фальконетов, которые прекрасно подходили для поражения ушкуев. А ведь одно неудачно попадание даже 1-фунтового ядра и вельбот легко уходил на дно. А эти фальконетов вон сколько!
Бойцы же Андрея были тяжело снаряжены. В доспехах. Что, впрочем, не имело никакого значения. Плавать они все равно не умели, как с доспехами, так и без них. Во всяком случае в своей основе. Просто не до того было.
И вот галеры встали.
Бросили якоря.
Натянули канаты, фиксируя их на якорях в вялотекущих водах дельты Дона.
Медленно извлекли весла из воды и втянули их, выставив для сушки.
Граф же ждал.
Он то и дело переводил взгляд с неба на корабли и обратно. Пока, наконец, Луна не скрылась за достаточно крупной тучей. Точнее даже не крупной, а длинной. Растянутой такой. Что позволяло надеется на некую продолжительность этого «затмения».
— Пошли! — скомандовал Андрей.
И бойцы его налегли на весла, выводя ушкуи из протоки.
Мачты их были сложены, чтобы уменьшить силуэт и полностью раствориться на фоне берега и прибрежной растительности. Никаких наблюдаемых со стороны огней не было. Бойцы же хранили полную тишину. Даже команды передавали оговоренными звуками, подражающими ночным птицам.
Гребля, конечно, шума добавляла.
Но не спешили. И старались аккуратно опускать длинные весла и извлекать их из воды. Можно сказать, деликатно. Входят и выходят. Входят и выходят. Замечательно выходят, как заметил бы ослик Иа. Только легкие всплески разносятся. Совершенно не примечательные на фоне ночных звуков. Тем более, что на самих галерах шума хватало — люди галдели и что-то оживленно обсуждали.