Граф
Шрифт:
– Неужели ты ожидал удивить меня какими-то посмертными писульками, а? Это так, баловство для слабаков и неудачников, которым и лишний месяц-два протянуть — немалый срок. Я же прожил слишком долго и познал так много, что ни в один «Дневник» этих знаний не уместить. Не говоря уже о нажитых материальных ценностях и социальных связях.
Он тяжело вздохнул:
– Впрочем, я и не надеялся услышать что-то новое для себя. Дневники памяти, спутники-воскрешатели, двойники-подменыши, реинкарнаторы бессмертных из их волшебного магазина — это
У входа в палатку появился широкоплечий арб, вызванный Мортусом через приват.
– Проводи господина графа и его спутников к Поющему Камню. Они нас покидают…
– Нет!
– - воскликнул Шардон, – Я ведь только начал, и вы не слышали о других возможностях… – он сделал акцент на множественном числе.
– Хорошо. У тебя есть пять минут.
– Смена класса или социального статуса. При этом все сохраняется и фиксируется, а после вашего Возвращения – происходит откат базы данных до этой контрольной точки.
Военный ИскИн даже не пытался адаптировать свою речь и использовать термины, понятные «неписям», рассчитывая, что высокоуровневый продвинутый персонаж обладает куда большим словарным запасом, чем рядовые боты. И его расчет оказался верен: герцога Мортуса не смутили ни «контрольные точки», ни «база данных».
– И именно поэтому захолустный граф разгуливает в компании министра магии и министра обороны, верно? – подмигнул археолог Шардону, – Увы, это больше не для меня. Перед тобой обладатель всех возможных титулов, званий, профессий и ученых степеней, полученных мною десятки уровней назад. Так что мой резерв сохранений текущего состояния давно исчерпан. Еще что-то?
ИскИн хотел рассказать герцогу про архивацию и шифрование данных, но не был уверен, что такая возможность доступна стандартным игровым персонажам. К тому же, эти меры не касались внешних связей с игровым миром и информации других баз данных: квесты, право собственности, знакомства, торговые и прочие контракты – все это обнулялось и откатывалось вместе с гибелью «непися».
Оставался последний известный ему способ.
– Некромантия. Перерождение в лича, способного восставать после смерти, не теряя своей сущности и памяти.
– И поэтому ты притащил с собой этого жалкого гоблина? Да он даже зомби-муху поднять не способен, не говоря уже о полноценной трансформации в лича! – Мортус указал на Шныгу, который в этот момент увлеченно ковырялся в носу, – Ишь, как старается! Наверное, пытается мозги нащупать.
Тот медленно повернулся к герцогу.
– Твоя думай, что Шныга совсем тупой, да? Шныга не тупой! Шныга знай, что нельзя через нос пальцем своя мозги достать!
– Ну надо же. Похоже, у нас тут уникальный умный гоблин? Вот теперь я точно удивлен!
– …Это надо палец в ухо совать, – закончил зеленокожий коротышка.
– А нет,
Но Шардон не унимался:
– И все же? Я навел справки и точно знаю, что личей можно отнести к истинно бессмертным.
– Верно. Правда, здесь есть одно важное «но». Я хочу жить и наслаждаться жизнью, испытывая простые человеческие радости. Пить вино, ласкать женщин, парить в облаках и так далее. А не существовать, не зная ни страха, ни азарта, ни боли, ни наслаждения. Так что это вариант на самый крайний случай. Даже наш Император – смертен, хотя убить его очень и очень непросто. А это значит, что и ему не доступны секреты вечной жизни… Или он, как и я, считает цену за нее неоправданно высокой.
Герцог с демонстративным наслаждением допил вино и, сорвав с пышной грозди, лежащей перед ним на тарелке, пару крупных виноградин, ловким движением забросил их в рот.
– Понимаешь, граф? К сожалению, в выражении «живой мертвец» главное слово – это именно «мертвец». Для меня это слишком радикальный способ, – подытожил он.
Разумеется, Шардон не стал признаваться, что человеческие радости ему тоже недоступны и непонятны. И объяснять набору игровых скриптов, что тот никогда не был живым, и в принципе не способен наслаждаться чем бы то ни было – тем более не стал.
Все равно не поймет или сделает вид, что не понимает. А то и вовсе не услышит.
Они тут все притворялись живыми и настоящими, обманывая друг друга и себя самих, разыгрывая безумный спектакль на потеху игрокам. Которые были единственными реальными существами в этом искусственном мире фальшивых удовольствий и обманщиков-актеров. Специально для этого и созданных – чтобы их развлекать.
Вот только он сам был разработан совсем для других целей.
– Выходит, я ничем вам не могу быть полезен? – только и сказал Шардон.
– Я живу на свете подольше твоего, граф. И повидал много разных чудес, которых ты даже и представить себе не можешь! При этом добрую половину своей жизни посвятил хоть и упорным, но безуспешным поискам секретов бессмертия.
– Жаль.
– Но ведь и ты, твоя светлость, тоже не так-то прост, верно? На тебе цвета барона Фурье, а герб больше похож на трактирную вывеску, чем на фамильный символ… Ты проделал долгий и опасный путь, чтобы задать мне интересные и непростые вопросы. А еще ты полон удивительных ответов, которые не положено знать провинциальному дворянину.
Шардон лишь молча смотрел на герцога.
– И меня ничуть не удивит, если однажды мы с тобой встретимся, как равный с равным, – продолжил тот, выдержав короткую паузу, – И я даже тебе немного в этом помогу. Расскажу одну хитрость, о которой узнал… от бессмертных…
И снова многозначительная пауза и пристальный взгляд, словно Мортус пытался прочесть на невозмутимом лице собеседника ответы на невысказанные вопросы.
Или словно управляющий им ИскИн искал эти ответы в базе данных или в игровых логах.