Граф Рысев 9
Шрифт:
— Из Храма можно вообще не выйти живым, — задумчиво произнесла баронесса, бросая на сидящего напротив неё мужчину задумчивые взгляды.
— Рысь не даст убить одного из своих сыновей, — вот сейчас Петрович говорил уверенно, — но она может не захотеть оказывать прямого покровительства.
— Антип Петрович, ваши глаза говорят о том, что Рысь оказывает вам покровительство даже без перстня. Невозможно владеть даром, не являясь прямым потомком первопредка, без определённого влияния с его стороны! — горячо воскликнула Елена.
— Вы так меня
— Я не знаю, — баронесса отложила вилку и коснулась пальцами висков. — Почему-то для меня невыносимо видеть вас без перстня.
Петрович пристально смотрел на неё. Похоже, баронесса действительно не осознавала, зачем уговаривала его пойти в Храм всех богов. Он вообще её не понимал, с Евгением да и с Сергеем Ильичом она разговаривала более дерзко.
— Вы тоже ездили в поместье Рысевых, чтобы меня увидеть? — внезапно спросил Петрович. Елена вздрогнула, подняла на него взгляд и тут же отвела глаза.
— Мне повезло. Тогда праздновали год со дня рождения Жени, и моего отца с семьёй пригласили на праздник, — ответила Елена, не глядя на него. — И да, в тот раз вы как раз находились в поместье.
— Я тогда не был старшим егерем. Я тогда даже сотником ещё не был, — Петрович посмотрел на вино в свете свечей.
— Да, только мне было в то время четырнадцать лет, и я впервые увидела егерей, — Елена усмехнулась. — Девочкам-подросткам нужно запретить приезжать в места, где вас так много. Это жуткий удар по неокрепшей психике.
— Понятно, — Петрович снова посмотрел на неё. — Именно поэтому вы выбрали себе мужа, максимально непохожего на егерей. Он охотится? — внезапно спросил он.
— Простите, что? — Елена смотрела на него непонимающе.
— Ваш муж, Адриан, он охотник?
— Он Васильков, — она закатила глаза. — Ночные бабочки, вот та максимальная дичь, на которую он может вести охоту. И то, если рядом хищники покрупнее не бродят.
— Я так и думал.
Петрович смотрел на неё и ждал, что же будет дальше. Почему-то ему стало безумно интересно, на что эта красивая и очень независимая женщина может решиться.
— Елена Павловна, — в столовую вошёл дворецкий, нарушив довольно уютную тишину. — Приехали те самые господа, — говоря это, он стиснул зубы. — Они спрашивают, не могли бы вы их принять? Более того, они имели наглость уточнить, не могли бы вы их принять за ужином?
— Их четверо? — Камнева так стиснула в руке вилку, что пальцы побелели. Петрович же остался сидеть, откинувшись на спинку стула. Выглядел он при этом абсолютно расслабленным.
— Да, четверо, — ответил дворецкий.
— Ну что же, Антип Петрович хотел посмотреть на тех, кто пытается давить на меня в обход моего сюзерена, — баронесса очень аккуратно положила вилку на стол. — Принеси четыре прибора и пригласи этих господ составить нам с господином ПроРысевым компанию.
— Как вам будет
Петрович молчал всё то время, пока слуги расставляли приборы. Молчал он и тогда, когда вошли четыре молодых человека, не разменявших ещё четвёртый десяток. Они вели себя нагло: тут же сели за стол, и один из них, самый старший, так откровенно принялся разглядывать хозяйку, что Петрович почувствовал, как затрепетал огонёк его дара.
— Вы явно не муж прекрасной Елены Павловны, — тот, кто раздевал баронессу глазами, повернулся к старшему егерю.
— Нет, не муж, — спокойно подтвердил Петрович. — Я друг семьи, — добавил он и улыбнулся краешками губ.
— Елена Павловна, мы из Москвы приехали и никак не можем получить положительный ответ, — к баронессе обратился ещё один. Петрович сразу же определил, что он хоть и немного моложе того урода, который до сих пор пытается глумиться над ним, но именно он в этой группе является главным.
— О, из самой Москвы?! — протянул егерь, перебив его. — Вы же не будете против, если я послушаю, что же вы хотите получить от Елены Павловны? Всё-таки я друг семьи, положение обязывает, так сказать.
Куницын посмотрел на мать, сидящую напротив него и просматривающую газету.
— Что пишут? — спросил он как можно небрежнее.
— Всё одно и то же, — баронесса бросила газету на столик. — Кто-то закрыл прорыв, кто-то женился, кто-то женился третий раз, а кто-то попал в скандал на ровном месте.
— А в мире? Что происходит в мире? — Аркадий улыбнулся.
— Меня не интересует мир, — мать пристально посмотрела на сына. — У нас нет ни с кем войны, и хвала всем богам. Остальное меня не интересует.
— Зато меня немного интересует, — Куницын наклонил голову. — А вот светская хроника как-то не очень.
— Что весьма странно, — ответила ему мать. — Ты художник, такие вещи должны тебя интересовать.
— С чего бы? — Аркадий пожал плечами. — Я в пятом браке кого-то с кем-то вдохновение не черпаю. К тому же подозреваю, что скоро в наш дом можно будет приглашать журналистов светской хроники. Погостить, свежим воздухом насладиться, материала на год вперёд собрать. Столько сплетен и скандалов, да ещё не сходя с места…
— Аркаша, ты утрируешь, — баронесса сузила глаза, глядя на сына. — И преувеличиваешь.
— Ну что ты, мама, я как бы не преуменьшаю, — он поднялся. — Пойду пройдусь по вагону. Что-то ноги затекли.
Куницын вышел из купе и столкнулся с Мамбовым. Олег стоял у окна и задумчиво смотрел на проносящийся мимо пейзаж.
— Как избежать толпы незамужних девиц в собственном доме, постоянно оглядываясь, чтобы случайно не оказаться в одной из комнат наедине с одной из них? — выпалил Куницын, вставая рядом с Мамбовым и затравленно оглядываясь на дверь своего купе.