Говорящий мертвец

Сибгатулин Ильяс

Детектив Салливан Раш прожил на этой земле тридцать шесть лет и не знал ответа на вопрос. Зато ему было ведомо, о чем думают мертвые взрослые. Каждый из таких людей уже сделал свой выбор, а значит, подвел себя к черте. Через эту черту – и Салливан был в этом убежден – можно было сделать один шаг, в двух

направлениях. Возле этой черты человек становился либо живым узником – гипотетическим мертвецом, либо мертвецом уже настоящим. В обоих случаях человек оставался свободным. Но вот степень его свобод была разной. В случае с живыми мертвецами свобода представлялась Салливану шуткой философа, придуманной ради оправдания своего выбора. Во втором случае свобода получалась еще более свернутой, ведь человек исчезал, лишаясь вместе с жизнью и права выбора. Да, он умирал физически и, если следовать метафизической логике, обретал абсолютную свободу. Но, в то же время, он развеивался воспоминаниями, как ветер, в памяти знающих его людей, и этим обрекая себя на заключение в темнице разума другого человека. В этой темнице человек, помнящий об усопшем, мог творить с последним все что угодно. И фактический мертвец на все том же метафизическом уровне становился марионеткой.

Детектив Раш не был в восторге от этой мысли, но деваться было некуда. Со своими жизненными оковами он смирился давно. И поэтому прекрасно знал, о чем думают мертвецы. А мертвецы думают о жизни… о живых.

Этой мыслью хмурый Салливан поделился с мелким уголовником Джамэ Ари, когда тот после короткой драки начал было упираться и мямлить всякую хрень. Этот низенький коренастый парень хотел было сбежать, когда Раш начал задавать вопросы о Мафии и Венсенте Мэлло. Но Салливан быстро поймал его на лестничной площадке и после нескольких ударов разъяснил

Ари два выхода из ситуации. Либо тот говорит, либо Салливан превращает его в фактического покойника. Ари выбрал первый вариант.

– Джош Марито и Вин Дорн! – выпалил он имена.

– Где мне их найти? Говори, живо!

Салливан не был в восторге от своей работы частного детектива – ему часто приходилось видеть смерть, говорить о ней с людьми и неизбежно приходить к выводу, что он хочет сменить работу. Но вот что Рашу действительно нравилось в своем деле, так это погони и аресты, не просто стандартные вещи полицейского, а те, которые в итоге приводили к задержанию и немедленному допросу. Салливан любил задавать вопросы, потому что ему нравилось получать ответы – сложные, простые – не важно, лишь бы человек рассказал ему свою версию жизни и смерти. Джамэ Ари был разговорчивым парнем, хоть и трусливым. Он быстро выдал Салливану всю необходимую информацию, после чего был аккуратно оглушен рукояткой пистолета и прикован к перилам лестницы.

А Салливан Раш после этого достал телефон и набрал капитана Брауна.

– Джим, я напал на след Мэлло. Но мне нужна будет помощь.

Уставший и хриплый голос Джима Брауна известил.

– Салли, у меня сейчас нет людей, все заняты. Что там у тебя?

– Похоже крупное дерьмо намечается. Это серьезно, Джим. Я узнал адрес одного из подельников этого мафиози-психопата. Этот подельник – крот.

– Твою мать! – протяжно и громко выругался капитан. – Сколько на моем веку еще будет крыс с полицейскими жетонами! Давай, диктуй адрес, я пришлю всех. Кого смогу.

Услышав место действия, капитан еще раз выругался, а затем положил трубку.

Конец ознакомительного фрагмента.