Говорящие с...
Шрифт:
– Заходите еще, заходите! Мы обожаем клиентов, которые два часа сосут одну чашку кофе!
Повернувшись, она быстро подошла к столику Эши и поинтересовалась:
– Что-нибудь еще желаете?
"Боже упаси!" - подумала Шталь, а вслух сказала:
– А что вы порекомендуете?
– Откровенно?
– спросила официантка, заговорщически блеснув ореховыми глазами, и наклонилась, облокотившись о столик, так что перед носом Эши закачалась подвеска с прозрачным камешком, выскользнувшая из-за выреза синего пиджачка.
– Раковый суп здесь плохой! Сегодня его нет, но он все равно плохой! Стейки пересолены, цыплята слишком жесткие, телятину перед
– Так что - принести меню?
Эша осведомилась, нельзя ли ей вместо меню получить администратора кафе, и официантка с готовностью кивнула на пьяную красавицу за столиком.
– Вон она.
Шталь встала, двинув стулом, подошла к администраторше, которая как раз отхлебнула еще одну солидную порцию коньяка и теперь жевала и курила одновременно. Спросила, она ли администратор? Красавица, попытавшись сфокусировать на ней расплывающийся взгляд, кивнула, от этого движения чуть не рухнув со стула.
– Вы - очень пьяный администратор, - заметила Эша.
– И че?
– удивилась красавица, запрокинув голову допила остатки коньяка и, выронив сигарету, безмятежно уснула прямо на столе.
– Да что здесь происходит?!
– озадаченно пробормотала Эша и кинулась к своей сумочке. Спустя две минуты дверь кафе распахнулась с таким грохотом, что чуть не слетела с петель, и в зал ворвалась разъяренная женщина средних лет - мокрая и в незастегнутом пальто. Официантка, недавно давшая Эше столь подробный отчет, сказала: "Ой!" - и юркнула за стойку, но женщина успела ее заметить и ринулась вперед, заорав:
– А-а, вот ты где, сука! Куда?! Да я тебе твои сиськи...
– А чего ты хотела?!
– завизжали из-за стойки.
– В зеркало посмотри - на кого ты стала похожа?! Чего удивляться, что твой...
В этот момент женщина достигла стойки, выволокла из-за нее официантку, и в зале началась великолепнейшая кошачья потасовка, сопровождающаяся такими шумовыми эффектами, что Эша сбежала, не дожидаясь окончания.
"Что это такое?!
– ошеломленно-возмущенно думала она, удаляясь от кафе на большой скорости и с подозрением вглядываясь в прохожих.
– Массовое помешательство? Это не может иметь отношения к моей работе! Тогда почему я все это вижу? Дело в вещах? Да каких вещах?! Может, на них так погода подействовала?"
Или они с чем-нибудь плохо обошлись? Что у них общего - одежда, обувь? Может, они забыли с ней поздороваться? Или обругали? Господи, какой бред! Позвоню Ейщарову, пусть он немедленно подтвердит, что это бред, и я больше не стану об этом думать!
Но Ейщаров, выслушав ее сбивчивый доклад, разумеется все испортил.
– А это интересно. Быстренько выясните, что там происходит. Я бывал в Костроме - тихий городок, дружелюбные жители, очень красивые девушки...
– Девушки - никак не вещи!
– злобно сказала Шталь.
– Да и как интересно мне что-то выяснять - изучать каждого жителя вместе с его барахлом?! Это не
– Идите работайте, - повелел ейщаровский голос и отключился.
* * *
На правый берег Волги, где на одной из тихих и летом вероятно утопающих в зелени улиц жила Соня, Эша приехала только вечером, замерзшая, уставшая и злая до той степени, до которой только может разозлиться человек, убивший целый день на розыски того, о чем не имел ни малейшего понятия. За день она обошла все, что только смогла обойти и видела тысячи людей - на улицах, в магазинах, в кафе и барах, на рынках, в транспорте и в тех офисах и предприятиях, куда ей удалось сунуть свой нос. Люди выглядели совершенно обычно и вполне здорово, и ни в ком из них Шталь не заметила ничего подозрительного. Попутно Эша осмотрела памятники Сусанину и Юрию Долгорукому. В них тоже не было ничего подозрительного. И нигде больше не было ничего подозрительного. По городу неспешными шагами шел совершенно обычный будний день и за ним следовал такой же обычный вечер.
– Ты мокрая, - заметила Соня, открывая перед ней дверь.
– А ты наблюдательная!
– буркнула Эша, с наслаждением вступая в сухую и теплую прихожую и поспешно сбрасывая пальто.
– У вас тут всегда такая погода?
– Нет, это мы к твоему приезду подгадали. Да и как будто в Шае лучше!
– Соня, рослая шатенка с ослепительной улыбкой, за три года не потерявшая ни капли из своей привлекательности, забрала у нее пальто.
– Ах да, ты же теперь в Москве. Пошли, я как раз ужин готовлю.
– А муж где?
– Почем мне знать? Я ж тебе сказала, что мы развелись.
Эша извиняющеся закивала и вслед за подругой прошла на кухню, где ей немедленно вручили горячий кофе. Соня плюхнула что-то из мешка в раковину, и минут десять они сидели на кухонном диванчике, предаваясь незатейливой болтовне о вещах совершенно естественных, осторожненькими щупальцами вопросов и намеков пытаясь выудить друг у друга, как на самом деле сложились их жизни. В процессе разговора Эша подозрительно посматривала на холодильник и стиральную машину, но не обнаружила
не услышала?
в них ничего угрожающего.
– Красивые бусики, - сказала Шталь, без особого интереса глядя на тонкую нитку белых кораллов на шее подружки, и та задрала подбородок, чтобы их было лучше видно.
– Ага. Считается, что белые кораллы усиливают женственность.
– Да у тебя и так ее хоть отбавляй! А ты как будто не рада меня видеть?
– Рада, почему же?
– Соня включила в розетку магнитофон, раздался легкий треск и, ойкнув, она отдернула руку и похлопала ею по бедру, пожаловавшись: - Дурацкие розетки, все разваливается!.. Только вот если б ты привезла с собой десяток-другой нормальных неизбалованных мужиков, я была бы более рада тебя видеть. А баб здесь и без тебя хватает!
– Послушай, Соня, - решительно начала Эша, - ты ведь у нас парикмахерша?.. Кстати, как вышло, что, учась на журналистике, ты стала парикмахершей?
– А как все в этой жизни выходит?
– иронично ответила та и, подойдя к раковине, извлекла из нее нечто.
– Так что тебе надо?
– Ну...
– в этот момент Эша разглядела, что она держит в руках, и округлила глаза.
– Ой, а это тебе зачем?
– Похоже, достаточно отмокли, - задумчиво сказала подруга, критически осматривая пухлые бледные полушария телячьих мозгов.
– Можно чистить... А ты чего позеленела, Шталь? Я и не знала, что ты такая чувствительная.