Говорит космос!.. (сборник)
Шрифт:
Наконец берет слово крупнейший наш астроном, глава Совета ученых:
— Я тоже думаю, что нам не следует, торопиться. Ситуация тут куда более сложная, чем полагают некоторые горячие головы. Попробуем спокойно во всем разобраться. В крайнем случае пошлем на Эффу еще одну космическую ракету.
По залу проносится негромкий шепот. Глава Совета невольно настораживается. Недоуменно оглядывается по сторонам. Подождав, когда утихнет шум, продолжает:
— Почему вас удивляет это? Мы имеем теперь более совершенные конструкции и горючее, позволяющие
— А почему бы не послать на Эффу не ракеты с электронными приборами, а Звездную экспедицию с учеными? — спрашивает Рэшэд.
— Это будет решено лишь в том случае, если Эффа окажется обитаемой, — заявляет глава Совета.
— Ну так мы докажем ее обитаемость, — убежденно говорит Рэшэд. — А пока примите эту магнитную ленту с изображением девушки с Эффы. Мы постараемся вскоре представить Совету и другие доказательства обитаемости Эффы.
Конечно, доказать обитаемость Эффы — дело не легкое. Тут, может быть, действительно не следует торопиться, но мне нравится решительность Рэшэда. Молодец, Рэш! Смотри только не сломай себе голову…
— А нельзя ли еще раз взглянуть на эту девицу? — просит кто-то из астробиологов.
Глава Совета молча кивает Рэшэду. В зале гаснет свет. На экране снова возникает изображение прекрасного существа с далекой планеты. Энергично жестикулируя, красавица пытается поведать нам что-то. Все смотрят на нее уже без прежних иронических улыбок, серьезно, сосредоточенно…
А когда зажигается свет, встает со своего места астробиолог Аттан. Он удивленно разводит руками и молча стоит некоторое время в раздумье. Будь на его месте кто-нибудь другой, все бы, наверное, рассмеялись. Но его слишком уважают, чтобы позволить себе даже улыбку. Все напряженно ждут, что он скажет.
— Со всем в конце концов можно согласиться, — заявляет он наконец, задумчиво глядя в потолок. — И с обитаемостью Эффы, и с тем, что жизнь на ней достигла большого совершенства. Но чтобы девушка с этой планеты так была похожа на наших?.. — Он снова разводит руками и, не сказав больше ни слова, садится.
Глава вторая
Из зала заседаний Совета ученых я выхожу первой. До нашей лаборатории недалеко, но я иду торопливо — не хочется ни с кем встречаться. Ужасно неприятный осадок на душе! Очень жаль Рэшэда. Эта девушка, запечатленная на магнитной ленте, действительно ставит его в положение чуть ли не мистификатора.
Ветер свирепствует по-прежнему. С трудом держусь на ногах. Бедные маленькие пэннэли панически мечутся в вихре опавших листьев. Холодно и неуютно под небом, сумрачно на душе…
Я иду в лабораторию, втайне надеясь, что и Рэшэд вернется в свой павильон.
В лаборатории пусто. Все уже ушли. Дверь в павильон Рэшэда распахнута настежь. Вижу его пустой письменный стол и огромный пульт с измерительной аппаратурой, поблескивающий лаком полированных плоскостей. Через спинку
Снова — уже в который раз! — берусь за ленту вольфрамовой стали, покрытую тонким слоем ферромагнитного порошка. Всматриваюсь через микроскоп в кристаллы гамма-окиси железа. Под влиянием какого-то мощного космического излучения они претерпели такие изменения, которые все еще не дают мне возможности восстановить фонограмму речи таинственной девушки с Эффы.
Хлопает входная дверь. Слышатся чьи-то шаги. Неужели Рэшэд?..
Нет, это Джэхэндр. Вот уж кого не хотелось бы мне видеть сейчас!
— Здравствуй, Шэрэль! — приветливо кивает он мне, будто мы не виделись сегодня. — Что это ты стала засиживаться так долго?
Джэхэндр учился вместе с моим братом и часто приходил к нам. Я в ту пору была еще совсем девчонкой. Он смотрел на меня свысока и подшучивал надо мной, а теперь пытается покровительствовать.
Я молча продолжаю заниматься своим делом. Джэхэндр хорошо знает мой характер и не обижается. Видимо, догадывается он и о моих чувствах.
— Расстроилась из-за Рэшэда? А мне, думаешь, приятно все это?
Я все еще молчу, хотя меня так и подмывает спросить его: «Зачем ты пришел сюда? Если утешать, то я в этом не нуждаюсь».
— Эффа, конечно, не может не интересовать нас, — продолжает Джэхэндр. — То, что на ней имеется молекулярный кислород, давно привлекало внимание астрономов. Потому мы и послали к ней космическую ракету. Но вот ракета вернулась, и что же? Что прибавилось к нашим прежним сведениям о Эффе?
— А то, что там обнаружена вода? — спрашиваю я.
— Но ее оказалось так много, что под сомнение ставится наличие какой бы то ни было суши вообще. А без достаточного количества суши я лично не представляю себе возможность высокоорганизованной жизни. И, уж во всяком случае, мыслящих существ…
Джэхэндр молчит некоторое время, ожидая, видимо, что я отвечу, но я все прислушиваюсь: не раздадутся ли шаги Рэшэда?
— А та девица с печальными глазами, которую продемонстрировал нам Рэшэд?..
— Договаривайте, что же вы замялись? — вспыхиваю я. — Что же он, сам сфабриковал ее изображение?
— Я этого не говорю, — обиженно возражает Джэхэндр. — Ни один ученый не позволит себе этого…
— Но откуда же тогда, по-вашему, взялось изображение этой девушки?
— Не знаю, Шэрэль, не знаю. Это гораздо большая загадка для меня, чем сама Эффа.
Джэхэндр увиливает от прямого ответа, но для меня и без того ясно, что он готов обвинить Рэшэда в недобропорядочности. Нужно бы отчитать его как следует, но я молчу, не находя слов от возмущения.
— В существование на Эффе именно такой девушки особенно трудно поверить, — продолжает Джэхэндр. — Уж очень она похожа на наших…
— Может быть, у вас даже есть знакомая, похожая на нее? — иронически замечаю я.
— Да, есть, — совершенно серьезно заявляет Джэхэндр.
— Кто же?
— Ты.