Готикана
Шрифт:
— D-A-N-S-E. M-A-C-A-B-R-E, — его глубокий голос произнес буквы, которые он написал жирными печатными буквами на доске, и повернулся лицом к классу. — Danse Macabre. Кто-нибудь может сказать мне, что это?
(Пляска смерти, Макабр — аллегорический сюжет живописи и словесности Средневековья, представляющий собой один из вариантов европейской иконографии бренности человеческого бытия: персонифицированная Смерть ведёт к могиле пляшущих представителей всех слоёв общества — знать, духовенство, купцов, крестьян, мужчин, женщин, детей.)
— Да, Мисс Торн?
— Пляска Смерти? — спросила она тоном, в котором было больше вопроса, чем ответа.
— Верно, — он обвел взглядом залитый солнцем класс и учеников. — Эта идея возникла в позднем Средневековье. Идея о том, что в смерти существует универсальность, что независимо от того, кем вы являетесь в своей жизни, или от вашего положения, или от того, чем вы обладаете, в конце концов вам придется плясать со смертью. Довольно красиво, хотя и жутко, не правда ли?
Да. И ужасно красивая, и ужасно жуткая, эта смерть в конце концов придёт за всеми.
— Позже эта идея повлияла на искусство, музыку и литературу, — продолжал Мистер Деверелл, поигрывая маркером, зажатым между указательным и средним пальцами. — В литературе, в частности, это стало аллегорическим приемом, вдохновившим использование многих мотивов для представления и даже предвещания смерти в рассказах. А теперь закройте глаза и подумайте о смерти. Какой первый образ приходит вам в голову?
Корвина огляделась и увидела, что все закрыли глаза, как раз в тот момент, когда его взгляд задержался на ней на долю секунды, горячий, внутренний и совершенно запретный взгляд, прежде чем они двинулись дальше. К счастью, Джейд ушла в туалет, поэтому она этого не видела.
— Мистер Морган? — спросил он парня, сидевшего у окна.
— Черепа, — ответил тот.
Мистер Деверелл кивнул и повернулся, чтобы написать слово на доске с помощью маркера.
— Еще.
— Коса? — пропищал кто-то.
Мистер Деверелл пожал плечами.
— В зависимости от контекста да. С Мрачным Жнецом, да. Ещё.
— Вороны, — предложил Джакс, одарив Корвину злой усмешкой.
Рука Мистера Деверелла замерла, прежде чем он тоже написал это слово.
— Да. Вороны считаются символами смерти во многих культурах, считается, что они приносят с собой плохие предзнаменования. В основном это готический мотив в литературе.
— Кладбища.
— Да. Ещё.
— Скелеты?
— Подходит к черепу. Ещё.
Следующие несколько минут она делала пометки в своем старом потемневшем блокноте и позволяла классу говорить.
Мистер Деверелл, наконец, повернулся к классу, когда доска была заполнена множеством слов.
— Смерть завораживает. Это единственная неизбежность жизни, но большинство людей тратят свою жизнь на побег от нее. Смерть персонажа может быть самым мощным оружием в арсенале писателя, но его нужно использовать крайне осторожно. Для вашей творческой работы я хочу, чтобы вы все написали о смерти. Сделайте это впечатляющим. Сделайте это удивительным. Заставьте меня не предсказывать этого, — он позволил своим глазам заблуждать по всем. —
По сигналу прозвенел звонок, и все начали собираться. Корвина наблюдала, как девушка, сидевшая впереди, чье имя она не помнила, подошла к Мистеру Девереллу, прижимая книги к груди. Она наблюдала за тем, как он напряженно держался, слегка отстранившись от нее, за нетерпеливым языком тела девушки, и просто наблюдая за ней, Корвина поняла, что она еще одна из его поклонниц. Боже, казалось, что у него целый стол, который можно попробовать на вкус и выбрать из него, несмотря на правила.
Покачав головой на себя за то, что безмолвно вожделела мужчину, которого жаждала половина Университета, она сунула блокнот в сумку и пошла по проходу, не сводя глаз с двери.
Она почувствовала на себе его взгляд, но опустила голову и вышла. Он наблюдал за ней все это проклятое время, а затем ожидал, что она не будет тронута или не будет думать какой-то рациональной клеткой мозга, когда они столкнутся. Это невозможно. Что-то между ними — химическое, эмоциональное, психологическое, она не знала — сошлось, как расплавленная лава и горячий пепел, вызванный извержением, непредсказуемым для них обоих.
Это был еще один прекрасный день, но ее разум был затуманен. Она не понимала, почему он так на нее действовал, почему мысль о том, что он стоит так близко к другой девушке, вызвала у нее что-то жгучее в животе. Она не знала его. Он не знал ее. Но было что-то, почти разумное в том, как это росло и сводило их вместе.
Стиснув зубы, она вышла и увидела, что Джакс ждет ее, прислонившись к стене. Он был симпатичным и игривым, чему она научилась за несколько недель, проведенных с Троем и его парнями. У Джакса имелась склонность говорить что-то с злым блеском в глазах, но с добрыми намерениями.
— Эй, Пёрпл, — поприветствовал он ее, оттолкнувшись от стены и присоединившись к ней, когда она направилась в сад.
Она слегка улыбнулась ему, не очень застенчиво, но и не с огромным желанием говорить. В основном она была интровертом, возможно, из-за того, что росла с молчанием в качестве компаньонки. Тишина была приятной, но большинство людей этого не ощущало. Она понимала, что у многих людей существует ненужная потребность заполнять паузы, потребность, которую она не разделяла. Это заставляло людей чувствовать себя неловко рядом с ней, добавляя еще больше ее странностей.
— Итак, мрачный урок, да? — Джакс заполнил тишину.
Корвина пожала плечами. Было мрачно, но красиво. Смерть как идея была захватывающей, и ее мысли уже крутились вокруг того, как она напишет свою работу. Из всех уроков она поняла, что больше всего любит Литературу. В то время как ее факультатив по Психологии помогал ей немного больше понять разум, но это было чисто для понимания и ничего больше. С помощью Литературы она могла одновременно анализировать и воображать, причем как рациональная, так и творческая стороны ее ума были полностью вовлечены в этот предмет.