Готикана
Шрифт:
Ее соски затвердели.
— Не так ты должна смотреть на своего учителя, маленькая ворона.
Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он перестал читать, а она фантазировала, когда его рука просто лежала на дневнике. Грудь слегка вздымалась, она подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее. Ее рука крепче сжала ремешок сумки. Ей нравилось, когда он так ее называл. Она не знала почему, но знакомая манера, с которой он произносил эти слова, тот факт, что это было особенным только для нее, ох, да. Это заставило тепло в ее животе
— Не так вы должны называть своего ученика, — тихо возразила она, желая использовать и для него особое имя, но зная, что произнесение его вслух сделает это гораздо более реальным. — Как я на вас смотрю? — она с любопытством наклонила голову.
Его глаза обожгли ее.
— Словно ты приглашаешь меня поиграть.
Она была не единственной. У нее перехватило дыхание.
— Вы точно так же смотрите на меня, Мистер Деверелл.
Он постучал пальцем по своему дневнику, наблюдая за ней. Крепче сжал его.
— Вы что-то хотели? — спросила она после долгого молчания, осознав секунду спустя, что слова могут быть истолкованы более глубоким, более эротичным образом.
Прежде чем он успел ответить, что-то мелькнуло на периферии ее сознания. Корвина перевела взгляд в угол класса, туда, где стена встречалась с окном, и увидела силуэт, мелькнувший на мгновение в солнечном свете, прежде чем исчезнуть.
Ее ладони вспотели.
— Что? — донесся до нее его голос, но Корвина не могла оторвать взгляда от угла, пытаясь понять, что она увидела. — На что ты смотришь?
Она не знала. Боже, ей нужно, чтобы мама сказала ей, что, черт возьми, с ней происходит.
Твердая хватка за подбородок повернула ее лицо, глаза встретились с его серебристыми.
— Ты также смотрела в тот угол во время урока, — тихо спросил он, его голос звучал властно. — На что ты сейчас смотрела?
— Я не знаю, — честно ответила она, позволяя ощущению его теплого большого пальца на подбородке удержать ее, наслаждаясь прикосновением, которое она никогда не испытывала. — Вероятно, это игра света.
Он рассматривал ее несколько секунд, прежде чем отпустить ее лицо, и она прикусила язык, чтобы не отозвать прикосновение.
— Тебе нужно быть менее заметной, когда ты погружаешься в себя. Мы все это делаем, но я не могу позволить этому пройти без выговора в моем классе. И не хочу привлекать к тебе внимание.
Корвина прикусила щеку изнутри.
— Почему?
— Потому что ты очаровательна, — пробормотал он, его глаза блуждали по всему ее лицу. — И я не хочу, чтобы другие фантазировали о тебе во время моих уроков.
— Другие? — спросила она с колотящимся сердцем.
Он фантазировал о ней?
Она увидела, как зрачки в его глазах расширились, черная дыра поглотила серебро, но он не сказал ни слова. Соскочив со стола и выпрямившись во весь рост, он не сводил с нее пристального взгляда, как делал всю неделю. Корвина откинула голову назад, ее сердце колотилось в груди, когда их тела общались по старинке — учащенное
— Держись от меня подальше, маленькая ворона, — пробормотал он, пронзая ее твёрдым взглядом. — Возможно, ты и соблазнительная сирена, но я не обычный моряк. Я безумный пират и пытаюсь сопротивляться твоему зову. Если я высажусь на твоих берегах, я разграблю и заберу все, что имеет ценность. Будь очень осторожна, смотря на меня таким взглядом.
С этими словами он развернулся и направился к двери, остановившись на пороге, обжигая ее напряженным взглядом, прежде чем молча исчезнуть.
Корвина выдохнула, прижимая блокнот к груди.
— Святое дерьмо.
Боже, она ощущала себя опьяненной, невероятно возбужденной от простого взгляда и этих слов. Она представила, как он говорит этим тихим голосом ночью, его слова царапают ее кожу сверху, вокруг нее, и закрыла глаза, стряхивая это. Она не должна. Не могла. Какое бы вожделение он ни разжег в ней, оно никогда не осуществится. Но это, вероятно, не остановит ее фантазий.
Только этим утром она закрыла глаза в душе и представила, как он рядом с ней, просто смотрит на нее этими напряжёнными глазами, и она кончила сильнее, чем в любое другое время, ухватившись за стену для поддержки. Она не знала, что в нем такого. Конечно, в этом имелся животный магнетизм, но было что-то еще, подводное течение, которое она испытала впервые, но не знала названия. Быть может, это грань похоти, о которой ее не предупреждали романтические книги.
Ей нужно отвлечься.
Собравшись с мыслями, она вышла и прошла по коридорам Академического Крыла. В этой части крыла была самая высокая бюретка, которую она когда-либо видела, несколько классов и комнат для персонала на верхних этажах, библиотека, которую ей еще предстояло посетить в том, что когда-то было подземельем, и красивые высокие окна, пропускающие естественный свет. Все ее классы — Мировая политика, Язык, Литература, История, Глобальная Справедливость, Экология, Основы Экономики и Факультативная Психология — проходили на первом и третьем этажах. За исключением понедельника, уроки Мистера Деверелл обычно были последними в этот день, на первом этаже, так что ей не требовалось много времени, чтобы выйти на солнечный свет.
Красивый сад располагался между Академическим Крылом и Главным Залом, длинный открытый коридор соединял их с правой стороны, крутой склон слева вел в лес.
Корвина пересекла сад, чувствуя на лице теплые лучи солнца. Солнце, как она поняла за последние несколько недель, было редким гостем в это время года. Другие говорили, что летом, когда небо прояснится, станет лучше, хотя так высоко в горах всегда прохладно. Солнечный свет на ее коже напомнил ей о ее родном городке. Маленький городок в глуши, Скарсдейл был в основном скромным, солнечным местом для жизни, по крайней мере, с точки зрения погоды.