Готика плоти
Шрифт:
– Интересно, что ты это сказал. Один из людей в особняке - прорицатель по хрустальным шарам, - сказала она.
– Ооо...
– Возможно, у нее тоже есть свои ритуалы для себя, - Карен покрутила пальцем в стакане, а затем указала на виски Уэстмора.
– Ты когда-нибудь видел в нем будущее?
– Не сейчас. Но раньше я видел. Раньше я смотрел в эти стаканы восьмидолларовой выпивки и видел свою смерть. Прямо возле автобусной остановки сидит бездомный человек. Он выглядит так, будто гниет. Раньше
– Ну, это круто. Хотя я могу это контролировать. Я не алкоголичка. Я верю, что все, что в меру, делает человека лучше.
"Детка, ты алкоголичка", - подумал он, когда увидел, как она допила мартини.
– Не существует такого понятия, как умеренность, только для меня. Уровень клинической зависимости от алкоголя составляет около пятнадцати процентов. Я один из этих пятнадцати.
Она с тоской отвела взгляд.
– Ложный романтизм, правда? Как у Хемингуэя? У всех творческих людей есть демон, который сильнее их.
– Это интересное наблюдение.
– И дай угадаю. Ты пьяница и у тебя проблемы с написанием статей.
Уэстмор улыбнулся.
– Эй, это отлично подмечено!
Она заказала еще мартини.
– На этот раз сыр с голубой плесенью в оливке, - довольно раздраженно сказала она хозяину. Затем Уэстмору: - Я рада, что ты можешь удержаться от искушения. Тебе понадобится эта сила.
Уэстмор понюхал свой напиток. Острые испарения пробудили его.
– Где? В доме? Или, извини, в особняке Хилдрета?
Она ничего не сказала. Она просто улыбнулась зеркалу за полками со спиртным.
Уэстмор заказал дюжину устриц в полураковине, а затем заметил ей:
– Значит, вы, ребята, следили за мной, наняли детектива? Не представляю, как еще вы могли бы узнать, что я приходил в этот бар, что я всегда заказываю "Дьюар" и не пью его, а также название моего местного заведения.
– Конечно, мы это сделали, - сказала она.
– Вивика - осторожный человек. Она также решительная.
Уэстмор оставался в тихом недоумении. Травяной аромат ее волос постоянно доносился до него, отвлекая его.
"Хорошо, что мне нравятся головоломки", - подумал он.
Когда ему принесли тарелку с устрицами, Карен улыбнулась и спросила:
– Ты мне что-то не рассказал?
– Устрицы. Это правда, я их люблю.
– Ах, да?
– она фыркнула от смеха.
– Они меня чертовски возбуждают.
Резкость этого слова встряхнула его. Это звучало неправильно из уст человека, которого он воспринимал как чопорную и правильную деловую женщину. Еще более странным было то, что после этого комментария она вернулась к потягиванию напитка и смотрела прямо перед собой.
"Думаю, мне лучше не предлагать ей немного", - в шутку подумал он.
Вместо этого он съел чуть-чуть и сказал:
– Наверное,
– Ты не поймешь значения слова "психологический", пока не проведешь ночь в этом доме. Это место... заставит тебя внимательно и тщательно взглянуть на себя.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, но, думаю, завтра узнаю. Так ты меня заберешь? Я бы взял такси, но не знаю, где это место.
– Я найду тебя, - она повернулась и наклонилась, пытаясь найти что-то на полу.
Уэстмор посмотрел на широкие загорелые бедра, раздвигающие черную юбку, на провал явно имплантированных грудей, когда сила тяжести толкнула их вперед.
"Это адский день для инсинуаций. Сначала Вивика практически напала на меня, а теперь у меня есть этот сексуальный пожарный кран, который забывается и говорит об устрицах как об афродизиаках".
Она протянула ему небольшой портфель.
– Вот некоторая информация о жертвах, если их можно так назвать. Резюме и постановочные фотографии, полицейские отчеты (в основном связанные с наркотиками) и отчеты о вскрытиях. Они все почти одинаковые.
– И большинство жертв были...
– Да, порнозвезды. Двое мужчин, остальные женщины - все очень привлекательные. Мистер Хилдрет любил окружать себя тем, что он называл "позитивной сексуальной энергией". Вот почему он купил компанию T&T. Он увидел в ней людей, ему понравилось, как они выглядят, поэтому он купил компанию. Затем он перебазировал ее в особняк.
– Порностудия в готическом особняке?
– Да.
Уэстмору пришлось спросить.
– Какое место ты здесь занимаешь?
– Я была бухгалтером компании.
– Ну, у тебя есть что-то вроде бухгалтерского взгляда.
Карен поняла.
– Да, мистер Уэстмор, я тоже была одной из этих кинодевушек. С двадцати до примерно двадцати пяти лет. После двадцати пяти в этом бизнесе тебя считают старой вещью.
Информация была еще интереснее, но Уэстмор задавался вопросом, какая от нее будет польза?
– Расскажи мне о Хилдрете. Были ли у него и Вивики дети?
– Боже, нет. Я не могу себе представить парочку менее приспособленных для детей.
– Сколько ему было лет? Как он выглядел?
– Ему было около шестидесяти лет. И он был высокого роста. Он был поразительно красивым мужчиной.
Уэстмор старался использовать прошедшее время, потому что не был уверен, знала ли Карен, что некролог Хилдрета был подделкой. Это было самое главное.
Она вытащила глянцевую фотографию размером восемь на десять дюймов и передала ему.
– Знакомься, Реджинальд Хилдрет.
Почти клише. Длинные, зачесанные назад темные волосы, "выдающаяся" седина на висках, очевидно, хорошая покраска. Испытывающие глаза, тонкие губы, вытянутое худое лицо.