Государь революции
Шрифт:
Тут собеседник Маршина спохватился и подозрительно посмотрел на инженера.
— Позвольте-позвольте! Так что же, вы и не читали о выступлениях Государя? Может вы и о мятеже не слыхали?
Александр Тимофеевич что-то промямлил про то, что было много работы и он как-то упустил некоторые события, досадуя на себя за то, что вообще стал спрашивать.
— Но, про мятеж я, разумеется, знаю, — завершил он свои путанные оправдания, и тут же решил сменить неприятную тему. — А надолго в Москву Государь?
— Неизвестно, но ходят
— Да что вы! — не поверил инженер. — Как сие возможно? Это ж долгий процесс, требует подготовки. Вон прошлый наш Государь Николай Александрович, за полгода-с объявили о предстоящей коронации!
Усатый господин пожал плечами, мол, хотите верьте, хотите нет, но я-то точно знаю! Вслух же он привел следующий аргумент.
— Ну, так, милостивый государь, время-то какое бурное нынче! Беспорядки, война, да и Государь Освобождение объявить изволили. Так что все может статься. Да-с!
— Какое Освобождение?
Ответить на этот вопрос разговорчивому пассажиру не удалось, ввиду того, что пронзительно и отчаянно зазвенев, трамвай встал окончательно. Громыхая сапогами по ступенькам подножки в вагон поднялся городовой. Оглядев присутствующих хозяйским взором, он сообщил:
— Так, господа хорошие, трамвай дальше не идет. Выходь!
Пассажиры зашумели переговариваясь, но спорить тут было бессмысленно, поскольку причина такого события всем была ясно видна в окно. Все засуетились, продвигаясь к выходу.
— Газеты, газеты нужно читать, милостивый государь! Да-с!
С этими словами усатый господин шагнул в проем трамвайной двери и исчез в толпе.
— Да-с… — повторил Маршин, почесав кончик носа. — Ситуация, однако…
Но делать было нечего, сидеть в трамвае смысла не было никакого. Что ж, не попав на цирковое зрелище, он может компенсировать эту потерю посетив зрелище другого рода. С такими мыслями инженер Александр Маршин и вышел из вагона.
Людское море было полно течений и водоворотов. Сходство тем более усиливали волны возбуждения, которые прокатывались по толпе от событий, происходивших где-то в стороне Александровского вокзала.
Шум, гам, крики и возгласы. Вопросы, не получающие ответов, ответы на вопросы, которые никто и не задавал, мнения, интересные лишь тому, кто их высказывал, небылицы, которые тут же подхватывались толпой и неслись, набирая ход, словно идущий на всех парах Восточный экспресс, разгоняясь, как ему и положено, от платформ железнодорожного вокзала и устремляясь туда, в сторону старообрядческого храма Николы Чудотворца, отражаясь эхом и растекаясь по Тверской-Ямской и в обе стороны по Камер-Коллежскому валу.
— Смотрите! Казаки Конвоя!
— Что вы! Это же горцы!
— Какие горцы?
— Дикая дивизия!
— Позвольте!
— Мир!
— Смотрите!
— А правду говорят, что у них седла коврами покрыты?
— Прекратите
— В коврах они невест воруют!
— Ах, что вы говорите! Как романтично! А в Москве будут невест воровать?
Усмехаясь, продвигался сквозь толпу инженер Маршин, ловя обрывки фраз и волнений, и выбирая курс. Судя по всему, начало действа, все же, будет не там, а с другой стороны, там, где за парапетом Тверского путепровода раскинулась огромная площадь.
Однако протиснуться к парапету было не так просто, даже с учетом роста и широты плеч, ведь людская масса здесь была спрессована сверх всяческой меры. Впрочем, рост позволял Александру Тимофеевичу видеть происходящее и через несколько рядов, стоящих впереди. Видеть, как на пространстве перед Александровским вокзалом людское море заколыхалось, заволновалось в ожидании, и вдруг замерло во вдруг наступившей тишине.
Где-то за вокзалом зазвучал оркестр, играя встречный марш. И вот, к восторгу собравшихся, из-за поворота появился алый всадник на белом коне, за которым скакала группа всадников в так же алых бешметах, но на лошадях иной масти.
— Что там? Что там? Ну, кто-нибудь, скажите!
Маршин опустил взгляд и посмотрел на подпрыгивающую рядом с ним прелестную барышню, которой явно ничего не было видно.
— Царь на коне выехал, — сообщил инженер девушке, — скачет вдоль цепи казаков Конвоя.
— Ой! — захлопала в ладоши барышня. — Меня услышали! Спасибо вам, сударь! А что там еще происходит?
Александр усмехнулся и стал комментировать происходящее:
— Вот они доскакали. Император что-то говорит людям на площади, все кричат какие-то здравицы.
— А что? Что он сказал? — взмолилась барышня. — Как жалко, я так ничего не увижу и не услышу…
Собственно, сам Маршин так же ничего не мог расслышать из-за расстояния и шума толпы.
— Хотите посмотреть на Царя поближе? — вдруг спросил он оглядываясь.
— Ой, хочу, — обрадовалась девушка, — конечно же, хочу!
— Тогда, держитесь за меня и не потеряйтесь по дороге!
И могучая фигура инженера, словно ледокол, двинулась сквозь толпу к Триумфальным воротам. Через несколько минут они уже были в непосредственной близости от выстроившейся цепи солдат Собственного Его Императорского Величества сводного пехотного полка.
— Вот, стойте передо мной и все увидите.
Барышня закрутила головой, но не найдя Царя, спросила обернувшись.
— А где Государь? Я по-прежнему его не вижу!
— Терпение, сударыня, терпение. Если я правильно все понимаю, то скоро вы его здесь увидите.
Действительно, не прошло и пяти минут, как со стороны вокзала донеслась музыка марша и вот высокому Маршину стал виден скачущий впереди Император, возглавляющий целую конную процессию.
— Вижу! Вижу! — захлопала в ладоши барышня, увидев, наконец то, того, кого она так хотела лицезреть.