Гостья

Тетерина Елена Александровна

Горячие струи обволакивают её тело, смывая все нехорошее, чем был наполнен этот день. Женщина берет гель для душа, вдыхает тонкий аромат, нежный и мягкий, с нотками фруктов и цветов. Прикрывает глаза от удовольствия, расслабляется, неожиданно понимает, что хочет теперь спать. Только спать. Спать, спать и больше ничего.

Она забирается в кровать, отмечая ее мягкость, удобно располагается на подушках, прикрывает глаза, думает о том, что она теперь в раю. И эта изумительная тишина! Сама не замечает, как засыпает.

Он приезжает не слишком поздно. Небрежно бросает портфель с бумагами на стол в кабинете, проходит

в спальню, принимает душ и переодевается в домашнее. Спускается вниз, застает Ирину хлопочущей на кухне, спрашивает:

– Как ужин, Ирина?

– Уже подаем, Кирилл Евгеньевич.

– Что наша гостья?

– В своей комнате, вниз не спускалась.

– Пока накрывают на стол, поднимитесь к ней, пригласите отужинать со мной.

– Сейчас, Кирилл Евгеньевич.

А он проходит в столовую. Внимательно смотрит на стоящие приборы и обращается к помощнице:

– Поставьте еще один прибор. Я буду ужинать в компании.

Девушка берет приборы, направляется к столу, затем замирает, вопросительно смотрит на хозяина. Кирилл понимает её безмолвный вопрос:

– Поставьте с правой стороны. Этот стол слишком велик, чтобы мы сидели напротив.

– Слушаюсь.

Девушка никак не комментирует тот факт, что прибор для гостьи поставили туда, где было бы место хозяйки дома. Если бы таковая была в доме. Впрочем, девушка не собиралась размышлять о таких вещах. В доме есть хозяин. И, если он желает, чтобы его гостья сидела на месте жены, пусть она там сидит.

А Ирина уже стучится в комнату Ольги.

– Войдите.

– Ольга Александровна, вы не спите? Кирилл Евгеньевич приглашает вас разделить с ним ужин.

– Ужинать?

– Да. Вы же спуститесь?

– Да, конечно, мне нужно только одеться.

– Мы будем вас ждать. Ужин уже готов.

Ирина выходит, Ольга находит свое платье, как хорошо, что она повесила его на кресло, и оно не помялось. Натягивает, ищет обувь, наконец, выходит. Что там сказала Ирина? Ужин уже готов. К счастью, коридор был небольшим, находит лифт, нажимает единицу. Она может лишь надеяться, что не потеряется, дом кажется таким огромным, даже немного пугающим. У лифта на первом этаже ее уже ждет Ирина:

– Прошу вас, Ольга Александровна, я покажу вам, куда идти.

– Спасибо.

Заходят в столовую. Ольга оглядывает эту огромную комнату. Наверняка, парадная столовая, комната, где собираются большими компаниями. Он каждый раз ужинает так пафосно? Или для него это не пафос? Теперь комната освещена множеством светильников, но Ольга видит, что днем здесь светло от больших витражных окон. У одного из этих окон, спиной к ней стоит высокий, худощавый, темноволосый мужчина, очевидно, смотрит на что-то за окном. Он оборачивается на звук ее шагов. Ольга видит внимательные зеленые глаза, упрямые губы, которые тут же улыбаются, когда мужчина спрашивает:

– Добрый вечер, Ольга Александровна. Надеюсь, вы будете не против составить мне компанию за ужином?

Она улыбается, а Кирилл поражается глубине ее серых глаз, их мягкости. Он видит в них смесь изумления, благодарности и еще чего-то неуловимого, того, что тут же прячется глубоко-глубоко. Страх? Неужели она его боится? Ольга же отвечает:

– Компанию? С удовольствием.

– Прошу.

Он подает руку, подводит к столу, отодвигает стул, помогает сесть. И все, что она может ощущать — это его руку

на своей руке. Его дыхание на своем теле, еле уловимое, мужчина уже отодвигается, направляясь к своему месту. А она продолжает ощущать его аромат, который теперь окутывает ее. Аромат, который будит в ней вполне определенные желания. Как бы хотела она теперь его обнять, прижаться к его груди, закрыть глаза и ни о чем не думать. Ольга прогоняет наваждение, нет, нет, он не для нее. Не для нее. Он же огибает стол, усаживается на свое место. Оглядывает гостью: то же самое платье, что было утром. Впрочем, Ольга прибрала волосы, и он может видеть правильные черты ее лица. Нежную кожу, небольшие морщинки. Отвлекается от созерцания, берет салфетку, вносят тарелки с салатами и горячим.

– Прошу пробовать. Ирина славится своими отбивными. И вот еще салат, надеюсь, наша кухня вам понравится.

– Спасибо. Очень любезно с вашей стороны.

Некоторое время кушают в тишине, а затем Кирилл продолжает светский разговор:

– Я надеюсь, вы отдохнули?

– Да, спасибо. Тут так тихо.

– Да, мне нравится этот дом именно своей тишиной и покоем. Не желаете после ужина прогуляться по саду? Сегодня чудесный вечер, настоящее бабье лето.

– С удовольствием, только найду палантин.

– Ваши вещи прибыли вместе с вами? Может быть, вы хотите привезти и другие свои вещи?

– Привезти?

– Мне сказали, что с вами была небольшая сумка. У вас нет других вещей? В таком случае, вам нужно съездить по магазинам.

– По магазинам?

Ольга выглядела настолько обескураженной, что Кирилл удивленно приподнял брови:

– Вы же не думали, что я запру вас в доме?

– Не запрете? Но тогда в качестве кого я здесь нахожусь?

– Вы моя гостья.

– Гостья?

Он кивает и слегка улыбается. Ольга никак не комментирует сказанное, как интересно, галантно. Теперь она будет называться гостьей. Интересно, почему он не отпустит ее домой? Для чего держать ее в своем доме? Он собирается как-то хвастаться, что она зависима от него? Собирается демонстрировать свою куклу знакомым? Но не решается спросить, понимая, что скоро так или иначе обо всем узнает.

Кирилл же мягко улыбается, думая о том, что его гостья не возразила, не потребовала своей свободы. Сломленная? Она была сломана и напугана? Он понимает, что не желает ее отпускать. И не только потому, что она должна ему деньги. У мужчины нет никаких сомнений — она вернет долг вне зависимости от того, где будет жить. Он отдает себе отчет, что хочет ей помочь. Не только тем, что перекупил ее долги, но и этим временем, которое она проведет в его доме, под его защитой. Он понимает, что это не может длиться долго, но за это время он постарается помочь ей обрести уверенность в себе.

Они заканчивают свой ужин, поднимаются за её палантином и выходят в сад. Кирилл подает локоть, и Ольга берется. Идут. Под ногами шуршат осенние листья. Она вспоминает слова песни, которую так любила её мама:

Осенние листья шумят и шумят в саду,

Знакомой тропою я рядом с тобой иду.

И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,

С кем рядом любимый идет.

И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,

С кем рядом любимый идет.

И почему-то начинает её напевать. Кирилл улыбается, слушает, она чувствует, что слушает. Обрывает перед припевом, говорит: