Гостья
Шрифт:
— Меня пугает, что он все больше и больше к тебе привязывается, — пробормотал Джаред. — Надо было взять его с собой. Я и представить не мог… Понятия не имею, что теперь делать. Ему кажется, что Мел жива. Что с ним будет, когда…
Он сказал «когда», а не «если». Неважно, что он пообещал Джейми — по его мнению, отпущенный мне срок подходил к концу.
— Непонятно только, как тебе удалось добраться до Джеба, — рассуждал Джаред, сменив тему. — Джеб старик ушлый, обман насквозь видит. Точнее, видел — до недавних пор. — Он на минуту задумался. — Не в настроении разговаривать, да?
Молчание
— Знаешь, что не дает мне покоя? А вдруг они правы? Как, черт возьми, узнать? Их послушать, так все сходится, и это меня бесит. Должно же быть другое объяснение.
Мелани попыталась встрять, но уже не так агрессивно, как раньше, почти без надежды прорваться. Я молчала.
Джаред пошевелился, отодвинулся от стены. Я следила за ним краешком глаза.
— Зачем ты здесь? — прошептал он.
Я заглянула ему в лицо — мягкое, доброе, почти такое же, каким его помнила Мелани. И почувствовала, как теряю контроль, губы задрожали. Изо всех сил я старалась не разомкнуть стиснутых рук, но мне захотелось прикоснуться к его лицу. Мне захотелось. Мелани это не понравилось.
«Если не даешь сказать, то хоть руки держи при себе», — прошипела она.
«Я пытаюсь. Прости…» — ответила я. Неловко было причинять ей боль. Мы обе страдали, но по-разному. Кто из нас в ту минуту страдал сильнее — неизвестно. На глаза навернулись слезы.
Джаред с любопытством меня разглядывал.
— Зачем? — мягко спросил он. — Знаешь, Джебу взбрело в голову, что ты здесь из-за нас с Джейми. Бред какой-то…
Рот приоткрылся, и я быстро прикусила губу. Джаред медленно потянулся ко мне и обеими руками прикоснулся к моему лицу. Мои глаза закрылись.
— Может, скажешь?
Голова быстро один раз мотнулась. Кто из нас это сделал: я — давая знать, что не скажу, или Мелани — подсказывая, что не может?
Ладони Джареда обхватили мне подбородок. Я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом, в нескольких дюймах. Сердце дрогнуло, внутри все перевернулось — я попыталась вдохнуть, но легкие не слушались.
Я знала, что сейчас произойдет; точно знала, как он будет двигаться, каким будет прикосновение его губ. И все же он застал меня врасплох — я ожидала чего угодно, но только не этого: его губы прижались к моим.
Думаю, сперва он хотел лишь прикоснуться к моим губам, но все изменилось, когда наша кожа соприкоснулась. Его рот вдруг стал жестким и требовательным, руки вцепились в мое лицо, губы жадно и торопливо двигались. Ощущение было намного сильнее воспоминаний.
Голова куда-то поплыла, тело взбунтовалось. Оно больше не подчинялось мне — наоборот, его слушалась я, не Мелани. В этот миг наше тело было сильнее нас обеих. Наше дыхание смешалось: мое — учащенное, прерывистое, и Джареда — бешеное, почти рычание.
Руки больше меня не слушались. Левая потянулась к его лицу, к волосам, готовясь провести по ним.
Правая оказалась быстрее. И вела ею не я.
Кулак Мелани с глухим хлопком врезался Джареду в челюсть, и его лицо отлетело от меня: плоть против плоти, яростная и свирепая. Силы удара хватило лишь на то, чтобы слегка его оттолкнуть,
Я уставилась на сжатый кулак — брезгливо, как на скорпиона, вдруг выросшего из моего предплечья. Из горла вырвался вздох отвращения. Я обхватила запястье левой рукой, отчаянно стремясь не допустить, чтобы Мелани использовала мое тело для насилия.
Джаред, не отрываясь, смотрел на кулак, который я удерживала, и ужас на его лице постепенно сменялся удивлением. В ту секунду у него было совершенно беззащитное выражение. Я легко читала мысли, пробегающие по его обескураженному лицу. Такого он не ждал. А ожидания у него имелись, это было яснее ясного. Он устроил мне проверку, испытание, которое четко просчитал и в результатах которого был заранее уверен. Но его ждал сюрприз.
И все-таки прошла я испытание или провалила?
Боль в груди не стала для меня сюрпризом. Я уже успела понять, что «разбитое сердце» — больше, чем метафора.
В ситуации «дерись или беги» передо мной никогда не стоял выбор; я всегда убегала. Между мной и спасительной темнотой выхода из туннеля находился Джаред — пришлось юркнуть в заставленную коробками нору.
Коробки захрустели и затрещали, вдавленные в пол моим весом. Я пробралась в невозможное пространство, протиснулась между тяжелых ящиков, проламываясь сквозь остальные. Пальцы Джареда царапнули мне ногу — он попытался ухватить меня за лодыжку. Я лягнула здоровенную коробку, которая упала между нами. Джаред замычал, и к горлу подступило удушливое отчаяние. Мне не хотелось снова причинять ему боль; я не собиралась его бить, я просто хотела скрыться.
Карабкаться дальше было некуда. Вместо звука разрываемых коробок до меня донесся звук моих же рыданий. Я услышала прерывистые, рвущиеся из груди всхлипы, и мне показалось, что меня растоптали, изваляли в грязи, унизили. Я была в ужасе от себя, от насилия, которому поддалась — вольно или невольно. Впрочем, рыдала я не из-за этого. Слезы лились из-за того, что это оказалась проверка, а я-то дура, дура влюбчивая, размечталась…
Внутри Мелани корчилась в страданиях; непросто было отделить ее боль от моей. Я смертельно обиделась, потому что поцелуй Джареда оказался ненастоящим; она — потому что ей он показался вполне искренним. Прошло немало времени с тех пор, как рухнул ее мир, но, несмотря на бесконечную череду пережитых ею потерь, она впервые почувствовала себя преданной. Да, ее отец привел Ищеек к детям, но Мелани знала, что это не он. Она ощутила грусть, но не предательство. Ее отец погиб. А вот Джаред… Джаред был жив.
«Никто тебя не предавал, дурочка», — пожурила ее я. Мне хотелось, чтобы ее боль улеглась. Двойные страдания — слишком тяжелый груз, мне и моих достаточно.
«Как он мог? Как?» — выла Мелани, не обращая на меня внимания. Мы не могли сдержать рыдания.
Мы обе находились на грани истерики, и тут прозвучало одно-единственное слово… У входа в нору низкий, хриплый голос Джареда как-то по-детски спросил:
— Мел?
Глава 30
Сдержанность