Гостья

Майер Стефани Морган

На обеих койках лежало что-то, накрытое темно-зелеными простынями — продолговатое, неправильной формы. Какие то знакомые очертания и изгибы…

В изголовье, на освещенное место, перетащили самодельный стол дока, который серебрился металлическим блеском — блестящие скальпели и всевозможные устаревшие медицинские приспособления, названий которых я не знала.

Но кое-что серебрилось гораздо ярче: мерцающие обрывки серебра, изуродованными спутанными комочками рассыпанные по столу… Тонкие серебряные

нити, обнаженные, разорванные, растянутые… Брызги серебристой жидкости запятнали стол, простыни, стены…

Мой истошный вопль разрезал тишину. Лазарет напоминал бойню. Я закричала. Комната завертелась, закружилась вокруг меня, все смешалось, и я потеряла выход. Стены, забрызганные серебром, встали передо мной, отрезая пути к бегству.

Кто-то выкрикнул мое имя, но я не узнала голос. Крик прозвенел слишком громко. Голова заболела. Сочащаяся серебром каменная стена надвинулась на меня, и я упала на пол. Меня подхватили грубые руки.

— Док, помоги!

— Что с ней?

— У нее припадок?

— Что она увидела?

— Ничего. Тела прикрыты.

Ложь! Тела были выставлены на показ, разбросаны страшными, бесстыдными сгустками по блестящему столу — расчлененные, препарированные, изувеченные тела, подвергнутые изощренным пыткам, разорванные на куски…

На столе лежали поникшие рудиментарные щупики передней части детского тельца. Это же ребенок! Кроха! Искалеченный малыш, небрежно брошенный в лужице собственной крови…

Желудок взбунтовался, как и стены, желчь подступила к горлу.

— Анни? Ты меня слышишь?

— Она в сознании?

— Кажется, ее сейчас стошнит.

Последний голос был прав. Крепкие руки поддержали мою голову, как раз вовремя: я извергла из себя желудочный сок.

— Что делать, док?

— Держи ее — а то еще поранит себя. — Я закашлялась и попыталась вырваться.

— Пустите меня! — с трудом выдавила я. Слова выходили скомкано. — Не трогайте меня! Уберите руки, вы, звери! Палачи!

Я завизжала, извиваясь в сильных руках.

— Анни, успокойся! Ш-ш-ш! Все хорошо! — Голос Джареда. Впервые это не имело значения.

— Чудовище! — крикнула я ему.

— У нее истерика, — сказал док. — Держи ее!

Мне на лицо опустилась хлесткая пощечина. Вдалеке, в мгновенно образовавшемся хаосе, пронесся вздох.

— Что ты делаешь? — взревел Иен.

— Иен, у нее что-то вроде припадка. Док пытается привести ее в чувство.

В ушах звенело, но не от удара, а из-за запаха серебристой крови, стекающей по стенам, — крови Душ. Комната извивалась вокруг меня, как живая. Свет создавал странные узоры, принимая форму монстров из прошлого: Стервятник расправил крылья… Грызодер клацнул грозными клешнями у моего лица… Док улыбнулся и протянул ко мне руку — с кончиков пальцев капало серебро…

Комната медленно

крутанулась, и меня поглотила темнота.

Через несколько секунд сознание вернулось. Голова была слишком ясная, и я пожалела, что так быстро пришла в себя.

Меня куда-то переносили в темноте — я раскачивалась взад-вперед.

К счастью, жуткий запах почти исчез. Затхлый, влажный воздух пещер казался свежим и ароматным.

Меня словно баюкали — знакомое чувство. В первую неделю после того, как Кайл меня ранил, я часто путешествовала на руках у Иена.

— Она догадалась. Кажется, я ошибся, — бормотал Джаред.

— Думаешь, она все поняла? — Голос Иена гулко раздавался в тишине туннеля. — Поняла, что док пытается извлечь Души из тел, и испугалась? Испугалась за свою судьбу?

— А ты так не думаешь? — помолчав, спросил Джаред. Иен кашлянул.

— Нет. Не думаю. Да, лично мне противно, что вы… поставляете доку новые жертвы — и это сейчас, после всего! До тошноты противно… Но Анни расстроилась не поэтому. Ты что, слепой? Ты хоть представляешь, что она увидела?

— Но мы же прикрыли тела до того, как…

— Не те тела, Джаред. Конечно, Анни расстроилась бы и из-за трупа человека — она слишком чувствительна; насилие и смерть не вписываются в ее картину мира. Лучше подумай, что для нее значили останки на столе.

Еще мгновение Джаред соображал.

— Ох!

— Да. Представь себе, что ты оказался свидетелем вивисекции: ампутированные конечности, все залито кровью… Для Анни это намного тяжелее, чем для нас. Мы-то уже подготовлены — еще до вторжения, теми же фильмами ужасов, если уж на то пошло. Готов поспорить, за все ее жизни ей ни разу не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.

Снова подступала тошнота. Из-за его слов… Жуткое зрелище. Ужасный запах.

— Пусти, — прошептала я. — Поставь меня на пол!

— Я не хотел тебя будить. Извини, Анни. — Слова шли из самого сердца. Иен просил прощения.

— Отпусти меня.

— Ты нездорова. Я отнесу тебя в твою комнату.

— Нет. Да отпусти же!

— Анни…

— Немедленно! — взвизгнула я и стала вырываться. Иен явно не ожидал, что я буду так яростно бороться, и разжал руки. Я упала на четвереньки, вскочила и бросилась бежать.

— Анни!

— Отпусти ее!

— Отстань! Анни, вернись!

Похоже, Иен и Джаред сцепились, но я не замедлила бег. Естественно, они подрались. Люди, что с них взять — насилие доставляет им удовольствие.

Я выбежала на свет, промчалась через большую пещеру, не глядя на встретившихся по пути чудовищ. Я чувствовала на себе их взгляды, но мне было все равно. И еще мне было все равно, куда бежать — куда-нибудь, лишь бы остаться одной. Я избегала людей, наугад сворачивая в пустые туннели.