Гостевой дом старой девы

Ласка Ксения

– С добрым утром, моя Виви. Вставай, пора завтракать, – сказал муж прямо в ухо, обдавая горячим дыханием, а после отстранился.

– Какая безответственность, просто преступление, – еле скрыла возмущение. Какой завтрак, когда я уже возбудилась всего от нескольких касаний?

– А что не так? – Дият сделал вид, что не понимает, о чем я.

– Например то, что я загорелась желанием от твоих действий, а ты пытаешься уйти, не исправив ситуацию, – лениво приоткрыла глаза и посмотрела на него с улыбкой.

– Как можно уйти, когда настолько провинился? Я очень хочу взять

на себя ответственность и исправиться, – усмехнулся, явно зная, что мне уже даже прелюдии не нужны. Я его хотела.

– Тогда чего же ты ждешь? – хотела поторопить события.

– Оцениваю степень провинности, – все еще тянул время.

– Сомневаюсь, что ты справишься, она слишком велика, – дразнила мужа и это подействовало как спусковой крючок.

– Я обязательно справлюсь и не единожды, раз все настолько серьезно, – торопливо разделся, после чего стянул с меня полупрозрачную сорочку.

– Как же ты прекрасна, моя Виви, – шептал он, в перерывах между ласками и поцелуями. Не выдержав пытки, хотела забраться на него сверху, но Дият ловко пресек мой маневр, словно заранее знал, что я намерена сделать.

– Нетерпеливая, – поцеловал в шею, а после навис сверху, широко раздвинув мои ноги и вошел одним плавным движением.

– Дааа, – протянула в наслаждении, притягивая его еще ближе, чтобы чувствовать кожей желанное тело и движения мужа.

– И как я справляюсь? – спросил и прикусил мочку уха. Ощущения затмили мне разум, что я едва осознавала сказанное.

– Прекрасно. Но я бы попросила трудиться интенсивнее, – ответила сквозь стоны, не сбивая игривого настроя.

– Вот так? – начал двигаться активнее, отчего все тело наполнилось предвкушением оргазма, но Дият, словно назло, вновь замедлился.

– Не стоит сбавлять оборотов, иначе я не засчитаю результат и придется повторить все заново, – потянула его к себе за талию, пытаясь вернуть прежний темп.

– Для стимула мне не хватает пароля, – усмехнулся, не поддаваясь.

– Ты самый лучший, – вышло с придыханием.

– Правда? – томил меня, действуя все также медленно.

– Дият. Ты самый лучший. С-самый. Лу-лучший, – повторяла сквозь стоны и сбывшееся дыхание, лишь бы он вознес меня на вершину удовольствия. С каждым словом Дият двигался все энергичнее, переходя на быстрый темп, отчего я не продержалась долго и содрогнулась в оргазме, крепко обняв мужа за шею. Буквально сразу после меня кончил и он.

– Ты лучший, – повторила, не сумев сдержать эмоций.

– Моя Виви, – устроился рядом и обнял мое размякшее тельце.

– Ты что-то говорил про завтрак? – уточнила, почувствовав невероятный голод.

– Все готово и уже на столе, – улыбнулся, радуясь моему возросшему аппетиту. Еще бы, ведь я была беременна от него. Срок был совсем маленьким, но счастье при этом – большим.

За эти три года у нас произошло много событий и перемен в жизни. После лекарни мы с Диятом вернулись домой и так получилось, что встречали студентов вместе. Все без исключения поглядывали на нас с интересом, словно у меня поселился не жених, а какой-то волшебник или звезда театра. Девушки даже попытались задавать мне

вопросы, но я тут же пресекла их любопытство, так как не собиралась распространяться о своей личной жизни. Достаточно и того, что они видели. Дият тоже держался строго, но по-прежнему общался с Сайратом, с которым у них изначально сложилась дружба.

Все было тихо и привычно до тех пор, пока у меня не начались схватки. Я была застигнута врасплох, потому что произошло это чуть раньше срока. Была середина весны и снега уже растаяли, но зелени еще нигде не виднелось, лишь еле набухающие почки на деревьях. Тут же по кулону связи вызвала лекаря и сообщила о ситуации Дияту. Я хотела рожать дома, так мне было бы спокойнее. Но прибывший лекарь не стал даже слушать «капризов глупых беременных» и не теряя времени повез роженицу в лекарню.

Буквально сразу же после нас в палату ворвался Дият, с нескрываемой паникой в глазах.

– Моя Виви! Я уже здесь. Ты только не бойся, ладно, все будет хорошо, – сказал, найдя меня взглядом. Неужели настолько сильно переживает? Он решительно направился в мою сторону, толкнув плечом лекаря, которого не видел в упор.

– Дият, тише. Мне уже дали обезболивающее, стало намного легче. Просто сядь рядом или подожди за дверью, если неприятно такое видеть, – вдруг стушевалась.

– Не прогоняй меня, пожалуйста? Я не в силах уйти, – тут же устроился буквально впритык и взял меня за руку.

Нелегкая это работа – рожать детей. Даже с обезболивающим и поддержкой любимого. Мне было тяжело физически, а Дияту морально. Но неожиданно в палате стало больше еще на одного человека. Камилина. Она вошла бесшумно и обнаружили мы ее не сразу.

– Мама, ты что здесь делаешь? – удивился Дият.

Свекровь была бледной и обмахивалась листком бумаги. А после вопроса уставилась на сына.

– Вот так в муках рожаешь их, растишь, переживаешь без конца, – внезапно начала возмущаться, – а они не слушаются, коленки разбивают, в драки лезут. Вроде только вырастила ребенка, думала успокоюсь, а он в стражники подался, чтобы и дальше мать изводить. Но как будто этого мало, бобылем сколько ходил, что я уже думала род отцовский на нем прервется. Благо, женился, только и здесь никакого покоя старушке. Теперь вот за невестку переживать, заодно с ним. Вивиль, милая, не могу на твои мучения смотреть. О, Светлоликая, пошли дочери облегчение, не оставь без помощи своей роженицу, – взмолилась она, после чего расплакалась. Тут же один из лекарей подсунул ей успокоительное, которое Камилина выпила залпом, словно крепкий алкоголь.

Женщина искренне переживала за меня, как за родную и кажется впервые высказалась, не взвешивая своих слов. Хотелось обнять ее и поплакать вместе от избытка эмоций, но ребенок упорно хотел появиться на свет, не позволяя мне совершать лишних движений.

Примерно через час палату огласить громкий плачь моего первенца. Лекарь осмотрел его, после чего запеленал и отдал мне, чтобы приложила к груди. Как только сынок сладко уснул, свекровь поспешила взять его на руки, опережая Дията.

– У тебя руки трясутся, – проворчала она, любуясь младенцем.