Госпожа – Ведьма!
Шрифт:
— Так, валим!
Даже не представляю, зачем я это закричала. Скорее от нелепости всего происходящего и ужаса. Мне ведь такое и по пьяни никогда не виделось! Видать, Маринка с самогоном намудрила. Но не чай же нам было пить за чаем!?
В результате, идея оказалась не такая уж плохая. У сарайчика вдруг выросли две куриные ножки, моя недоизбушка деловито на них поднялась и дала дёру! Правда, приказ она поняла немного неправильно и валить пошла толпу. Энергично перебирая лапками, ВэЦэшка ворвалась в ряды крестьян, меня тогда даже не напрягло, что они как-то очень-очень
— Валечка, — прошептала я. — Да, — шмыгнула носом, оттирая грязь с лица и пытаясь хоть немного поправить прическу. — Я буду звать тебя Валечкой.
Нет, злобные крестьяне, крестьянами, ходячая недвижимость туда же. Но надо же хоть немного быть похожей на человека! А так меня же можно было с пугалом перепутать. Хотя, глядишь, в поле бы оставили стоять…
— Держи её! — раздалось снаружи.
Я вздохнула. Да, держите меня, я падаю! В обморок. Валя замахнулась и ногой отшвырнула наглеца. Он пролетел через пол поля.
Дул приятный ветерок. Светило яркое весеннее солнышко. Птички, наверное, пели. Озимая пшеница колосилась. Я прижимала коленки к своей груди, едва помещаясь в углу деревенского туалета. Пахло ужасно. Снаружи творилось насилие, бессмысленное и беспощадное.
— Валюш? А, может, мы это? Пойдем уже отсюда? — тихо поинтересовалась я и вцепилась в бабушкин кулон.
Сарайчик остановился. Замер с занесённой для очередного удара куриной ножкой. Крестьяне тоже застыли и с открытыми ртами уставились на меня. Похоже, не ожидали, что внутри кто-то есть. Странная логика: бежит себе неопознанная деревянная конструкция, а давайте на неё нападем! А как внутри ещё кто есть, так… кланяемся и убегаем?
— Не поняла… — собственно, не поняла я и даже подалась вперёд, чтобы получше их рассмотреть.
А крестьяне убежали.
— Валенька? — осторожно позвала я. — А… видишь там деревце? — Где-то вдали, и правда, чернело невысокое деревце. — Подвези меня к нему, а? Я яблочко хочу.
Если уж не понимаешь, что происходит, нужно было хотя бы пользоваться возможностями своего имущества. По крайней мере, так рассудила я. Заодно и повод вылезти наружу, а то так и задохнуться недолго! О втором я тактично промолчала, кто же знает, злопамятны недоизбушки или нет.
Валя резво бросилась бежать через всё поле, перепрыгивая с ножки на ножку. От чего меня внутри ужасно трясло, но я мёртвой хваткой вцепилась в одну из деревянных планок. И старалась держаться.
Меня подвезли прямо под бедное деревце, и я осторожно выбралась наружу и повисла на ветке. Воскресения, проведённые на скалодроме, не прошли даром, лазила я очень даже неплохо. Под чутким присмотром моей избушенции я взобралась выше и сорвала себе яблоко. Огромное такое, краснющее.
Сидела себе на самой нижней на ветке, ногами болтала, яблочко жевала, с Валюшей разговаривала. И никого не трогала. Так нет же! Схватили, повязали и уволокли! А сарайчик мой даже ничего и не предпринял, её куриные пятки были последним, что я увидела, пока мне на голову не натянули
Я в последний раз ударила в дверь и бессильно сползла на пол. Вот такая вот историйка. Голливуд завистливо курил в сторонке, а бедные законопослушные россиянки сидели запертыми на чердаке средневековой таверны и ничего не понимали.
Да, в прочем, уже и не хотели. Я домой хочу. В родном метро в час пик покататься. Тортика объесться и потом неделю на воде сидеть… Да куда угодно, лишь бы отсюда. Я шмыгнула и уткнулась носом в свою коленку. Человека жалко. Валюша моя там одна бегает. Бедная. Каких-то тёмных, что меня зачем-то украли, побили. Жалко. И ноготь тоже жалко.
Я разрыдалась. Возможно, немного наигранно, но самое главное громко. Так, что по нервам должно было ударить даже покинувшему меня громиле где-то на первом этаже.
В окно постучали.
— Эй, девочка! — раздался женский шепот с той стороны.
Интересненько. Я же как бы на чердаке. И да, совсем забыла, теперь ко мне, и правда, никак кроме как девочка обратиться и нельзя было. Маленькие ручки, детское лицо, рост, вон, тоже уменьшился… Короче говоря, яблочки не простые оказались. Себя в полный рост я ещё не видела, но подозревала, что мне можно было дать около пятнадцати. И то с натяжкой.
Зачем только меня эти тёмные вообще спёрли? У них детский труд что ли разрешен!?
— Девочка, я здесь! Я тебе помогу, — чуть погромче прошептала женщина. — Открой задвижку.
Я осторожно шагнула к окну, опасаясь непонятно чего. Через стекло увидела круглое лицо улыбающейся блондинки, которая едва балансировала на карнизе. Она улыбнулась ещё приветливей, как только я отодвинула штору и вплотную подошла к окну.
— За-движ-ка.
Девушка ткнула пальцем в низ деревянной рамы и задергала рукой, как будто бы оную отодвигала. Из-за чего пошатнулась и чуть не свалилась с карниза, но в последний момент ухватилась за какой-то выступ.
Я пока решила не думать, зачем я теперь ещё и этой девушке понадобилась. Терять мне всё равно было нечего. Вдруг меня просто спасти решили, мол, ребенка жалко и всё такое. Да и если что, от неё я смогу на улице удрать.
С задвижкой пришлось повозиться. Она была и ржавая, и тугая, и древняя. В прямом смысле этого слова. Окно, наконец, поддалось, и меня буквально вытащили наружу.
— Давай, быстрее, быстрее!
Легко сказать. Но балансировать на карнизе, хоть и удерживаемой за ворот, не так уж и просто. Особенно если этот самый ворот твоего совершенно не подходящего больше по размеру платья, которое на тебе держится на честном слове.
— Осторожно-острожно. Да-да, вот сюда.
Меня осторожно придерживали за плечи, указывая выступы. Так мы и вылезли на крышу. Оттуда — вниз по плющу и некому подобию водосточной трубы. Почему лишь некому? Да просто выглядело это нечто настолько древним! Впрочем, как и весь окружавший меня, эм, антураж. Девушка, может, и подгоняла меня, да пару раз на городок я все же глянула. Такое типичное Средневековье, в крайнем случае, ранний Ренессанс.
Я спрыгнула на землю и с облегчением выдохнула.