Господин Разрушитель
Шрифт:
— Доброе утро, Господин, — она приластилась щекой к моей ладони, свесив с кровати руку.
Слишком много прикосновений за последние тридцать секунд жизни. Я крепко сомкнул челюсти, следя за стрелкой на настенных часах.
— Почему не ушла вчера к себе?
— Я не помню, как уснула, — Ева дотронулась губами до тыльной части моей ладони. Меня всего заметно потряхивало, но я не мог отодвинуться. — Извини.
Кстати, я тоже не помнил… Закусав щёки, осмотрелся в комнате и подскочил на пол. Никольская вставать не собиралась,
Нет, так больше не пойдёт. Я вздохнул, но с дрожью.
— Ты куда? — она привстала мне вслед, дёрнув простыню и натягивая её повыше.
Хоть на этом спасибо.
— В ванную. Потом в студию. А ты? Так и собираешься лежать на моей кровати? — она ехидно усмехнулась.
— Нет, сейчас соберусь.
Она закопошилась, а я спрятался за дверью. Включил зашипевший кран на максимум и принялся яростно начищать зубы, потому что не мог унять силу в собственных руках. Плеснул себе в лицо ледяную воду и поёжился. То, что делала Ева — было просто невыносимо!
В ход пошла электробритва, счищающая с моего лица небольшую щетину. Я беззащитно уставился в зеркало, услышав, как девчонка без стука открыла дверь в ванную. Продолжил смотреть перед собой, не обращая на бесцеремонную Никольскую внимание. Ей бесполезно говорить, что у неё есть своя ванная?
Уже одетая девка подкралась сзади. Вынырнула из-под моей придерживающей кожу лица руки, стащила с раковины мою расчёску и принялась причёсывать свои спутавшиеся волосы. Я прихренел.
Отодвинул вхолостую работающую машинку и прочистил горло.
— Как насчёт воспользоваться своей расчёской?
Невозмутимая Киса снова обернула меня рукой за спину, пройдясь острыми зубчиками расчески по рёбрам. У меня окаменели мышцы пресса и перехватило дыхание.
— Не жадничай, — ласково улыбнулась девчонка. — Ты… Сам скажешь мне, когда будет следующий раз?
Она продолжила непринуждённо вычёсывать струящиеся пряди, хватая их в маленький кулачок, а у меня приоткрылся рот. Она имеет в виду секс?
— Нет, мы больше не будем спать, — отрезал я.
Никольская застыла на месте.
— В с-смысле? А как же контракт? — она непонимающе мотнула головой и упёрлась о раковину.
Я посмотрел на себя в отражение — на бритого на половину — отключил машинку и кран. Мы остались стоять с девчонкой в гулкой тишине ванной комнаты.
— А ты его прочитай повнимательнее. Я не сплю с девушками больше одного раза. Мы и так с тобой почти два раза развлеклись… Полтора. Но больше — не нужно, правда.
Я думал, Ева будет рада освободиться от бремени наложницы. А я — от её вездесущих никчёмных ласк.
Но у Никольской зло сощурились глаза, а взгляд, лежащий на мне через отражение, убийственно потяжелел. Я осторожно обернулся, глядя на то, как девчонка ненамного дальше отпрянула от меня и задумчиво уставилась в зеркало.
Она
— Не целуешься, значит. С девушками больше одного раза не занимаешься сексом. К чему это всё? — буркнула она, продолжая пялиться через стекло.
Я смотрел на неё напрямую и одним только взглядом желал усмирить.
Опять Ева за своё! Пока всю душу не вывернет — не успокоится!
— Чтобы не привязываться, — холодно отрезал я, включил машинку и продолжил бриться.
В груди почему-то заклокотало.
— Это какая-то слабая позиция! — хмыкнула девчонка, навалившись на раковину, заграждая мне отражение.
Ну охренеть теперь!
— Ты, наверное, обжёгся? Я тебя понимаю, но вот зачем на себе ставить крест… — серьёзная речь, лишённая игривости, ей была не к лицу.
Меня такие слова не трогали, я давно всё решил. Но было очевидно, к чему и зачем Никольская клонит — это не доставляло удовольствия, даже наоборот.
Каким бы уродом я ни был, разочаровывать людей, касаемо отношений, всегда скверно. Мне ли не знать…
— Что за херню ты несёшь? — я сглотнул слюну и вскинул подбородком, проходясь под ним бритвой. — Я пишу песни, пою, продвигаю группу, отвечаю за всю организационную часть. За мной ходят толпы фанаток. Мне не нужно большего. У меня нет на это времени. И меня всё устраивает. Я всегда к этому стремился, так что…
Я старался говорить беззлобно, как есть, потому что почувствовал от неё нездоровую тягу. Наверное, вчера зря нарушил слово — сделал только хуже.
Киса будто подслушала мои мысли.
— Зачем ты вчера меня поцеловал? — она положила в раковину расчёску, прикусила губу и скрестила на груди руки.
Ох ё… Я изнурённо выдохнул.
Не желал я чокнутой Никольской зла. Поэтому посчитал, что говорить «пожалел тебя» не стоит… Перспектива видеть её снова в слезах не воодушевляла.
— Захотел. Так вышло, ясно? Иди к себе в комнату, собирайся на запись, — я осторожно подтолкнул её в плечо, но вместо того, чтобы двинуться на выход, Киса развернулась ко мне унылым лицом.
— Ты не будешь продлевать со мной контракт, — серьёзно процедила она то ли спрашивая, то ли утверждая.
Ева ввела меня в замешательство.
После всего того, что вчера произошло — и на интервью, и с её тайной. И между нами… Была у меня одна мысль, и я рассчитывал, что Никольская обрадуется ей. Но не теперь…
Я не мог позволить ей продолжить себя приручать. У неё слишком ловко выходило…
— Давай так. После фестиваля я найду тебе другого продюсера. Женщину какую-нибудь, чтобы ты не отвлекалась. Скажу, что ты просто одуванчик божий, сотрудничать с тобой — одно удовольствие. А ты уж притворись хоть до момента подписания контракта. И будет у тебя музыкальная карьера. Но у нас с тобой рабочие отношения не клеятся. Нам придётся попрощаться.