Господин метелей
Шрифт:
— Но… если я уеду, то чары рассеются?
— Да, конечно.
Я с сомнением посмотрела на него, и он торопливо заверил:
— Ведь жил я без тебя столько лет — и прекрасно себя чувствовал. Ты уедешь — и все станет на свои места.
— На свои места? — прошептала я. — Опять Эрна, опять все эти девушки…
— Жизнь колдуна — отлична от обычной, человеческой, — сказал он уже громче и увереннее. — Лучше всего, если ты уедешь сейчас же.
— Но что будет с вами? — глаза защипало от нахлынувших слез, но я старалась не
— Все будет хорошо, — сказал он. — У каждого своя судьба. А о тебе я позабочусь. Собирайся, — и он быстро пошел в сторону своего кабинета.
— Насыплете мне полный подол серебра? — спросила я ему вслед с горькой насмешкой.
Близар оглянулся. В синих глазах не было холода, и я подалась вперед с надеждой, но колдун покачал головой.
— Лучше не подходи, Бефана, — сказал он. — Ты даже не знаешь, чем рискуешь.
43
— … и еще приготовь два сундука серебряных монет, — говорил Близар Сияваршану, который слушал его приказания, повиснув между полом и потолком. — Слитков не надо — ей будет хлопотно обменивать их на деньги. Впрочем, нет. Слитки тоже приготовь. Два сундука. Положит в банк, чтобы шли проценты. Надо ей записать, а то забудет.
Лицо у духа было перекошено от ярости, а сам он сжимал кулаки и едва не скрипел зубами.
— Она уедет сегодня, забрось все в сани и увезете ее, вместе с Велюто.
— Дурак! — заорал Сияваршан, уже не сдерживаясь. — Ты дурак, если отпустишь ее!
Близар отложил перо, которым собирался записать инструкцию по применению серебряных слитков.
— Ты не забыл, с кем говоришь? — спросил он холодно.
Но Сияваршан не пожелал вспоминать.
— Еще немного — и заклятие будет снято! — кричал он, теряя от злости и гнева человеческий облик — лицо, голова, очертания тела оплывали, как свечной воск, превращая духа в бесформенную белую кляксу. — Она любит тебя! Это видно! Ты знаешь, что сейчас она сидит у себя и плачет!
— Плачет? — переспросил Близар невнятно, как во сне.
— Ты идиот, если отпустишь ее! Мы столько к этому шли, и вот оно — только сказать три слова правды!..
Но Близар молчал, глядя в стену мимо призрака.
— Ты слышишь?! — возопил Сияваршан.
— Я не хочу, чтобы Бефана пострадала.
Призрак застонал и рухнул в кресло, снова обретая человеческий вид и хватаясь за левую сторону груди:
— Только не говори, что она провернула с тобой то же, что ее мамаша с твоим отцом, — взмолился он.
— Не надо этих показных жестов, — сказал Близар, поморщившись. — Нам с тобой прекрасно известно, что у тебя нет сердца.
— Только не говори, что ты сам в нее влюбился! — Сияваршан взмыл белым бураном и метнулся к Близару, словно собираясь напасть на него, но в последний миг свернул в сторону, а колдун даже не повел бровью.
— Влюбился, влюбился… — причитал Сияваршан. —
— Не влюбился, — произнес Близар твердо. — Я ее полюбил. По-настоящему. Тебе не понять.
— Да что тут понимать?! У вас у всех в определенном возрасте случается заворот мозгов на молоденьких телочек! И эта — ничуть не лучше остальных! Сколько их у тебя было, и сколько еще будет, подумай!
— Такой нет и не будет.
— Не верю, что я это слышу, — призрак схватился за голову. — Да что такого в этих Тесситоре, что вы с ума по ним сходите?! Есть и покрасивее, и пофигуристее!
— Ни слова больше, — сказал Близар с угрозой, и Сияваршан послушно замолчал, хотя его так и передергивало.
Но он обуздал злость и спросил прежним тоном — тоном верного слуги и друга:
— Что дальше? Все заново? Пиши письма, сегодня разошлю, чтобы девицы снова приезжали на смотрины.
— Не надо.
Сияваршан потерял дар речи, уставившись на колдуна.
— То есть как это — не надо? — выговорил он, когда немного пришел в себя. — Близар!
— Пока ничего не надо, — ответил колдун. — Я еще не решил, как мне поступить.
— Ты болван, тупой, упрямый болван! — бросил Сияваршан в сердцах. — Я этого так не оставлю… — и он полетел к выходу.
— Стоять! — крикнул Близар, вскакивая, и призрак нехотя замедлил полет и обернулся.
— Запрещаю вам заговаривать об этом с Бефаной, — сказал Близар сквозь зубы. — Ни слова, ни полслова, ни взгляда, ни строчки.
Сияваршан оскалился, а потом лицо его совсем потеряло очертания, став сплошным белым пятном, без глаз носа и рта. Но спустя несколько секунд он вернул человеческий облик.
— Хорошо, господин, — выговорил он с трудом. — Мы сделаем всё, как прикажешь.
Бефана Антонелли уехала этим же днем.
На прощание Близар взял ее лицо в ладони. Она смотрела очень серьезно, вопрошающе, но он сделал вид, что не понял вопроса. Ей надо уехать. Сегодня же, сейчас же. Потому что никто не знает, что произойдет этой ночью. И он тоже не знает.
— В шкатулке два письма, — говорил Близар, пока Сияваршан с отвращением ставил в сани сундуки и лаковую шкатулку. — В одном я тебе расписал, что делать с деньгами и серебряными слитками, а во втором — гарантии за королевской подписью.
— Какие гарантии? — прошептала она одними губами.
— Что ты получаешь ежемесячную ренту от доходов земель Близаров, пока не выйдешь замуж, и что честь твоя не пострадала. Ты ведь хотела такое письмо? — он не сдержался и поцеловал ее — чтобы в последний раз согреться ее теплом.
Она упрямо мотнула головой — то ли кивнула, то ли наоборот.
— Отправляйся в столицу, — продолжал Близар. — Сияваршан и Велюто отвезут тебя. Купи любой дом, что понравится. Не возвращайся в Любек. Здесь, в столице, ты станешь самой желанной невестой. Уверен, что молодой Шанкло не заставит долго себя ждать.