"Господин мертвец"
Шрифт:
«Вы будете сражаться потому, что вы солдаты. Вы потеряли право называться людьми, но солдатами вы все еще остались. У вас нет семей. Вы больше не сыновья, не братья, не мужья. Ваши семьи получили похоронные извещения, и эти извещения были абсолютно правдивы. Каждый из вас мертв. Кого-то сразило осколком, кто-то был пронзен штыком, другого убила пуля. Вся ваша прошлая жизнь не принадлежит вам. Смерть стерла все то, чем вы обладали. Ваши семьи, ваши имена, ваши звания и добрую память. Поэтому вы сражаетесь во сто крат лучше людей. Вы сильнее их. Вам больше нечего терять, ведь у вас нет даже гробов. Вы - сила Смерти
Дирку показалось, что он слышит рокот. Вроде того, что издает волна, наткнувшись на острые камни. Странный звук, тревожный и нарастающий с каждой секундой, дрожал в рассветном сыром воздухе. Этот утробный глухой рык издавали «Висельники». Слова мейстера разбудили в них злость, особенную злость боя, которая сладко томится в груди и заставляет подрагивать пальцы, сомкнувшиеся на оружии. Дирк почувствовал, что и сам ощерился под стальным шлемом, губы разошлись, обнажив скрежещущие зубы. Это ощущение было его собственным, мейстер лишь сконцентрировал его, направив слова в нужное русло.
Они не люди. Они мертвецы, которые умеют лишь убивать. И они выполнят свою работу.
«Веселые Висельники», этот день принадлежит вам! – голос невидимого тоттмейстера Бергера задрожал от напряжения, и Дирк почувствовал на губах привкус крови, хотя крови в его теле давно не было, - Сокрушите тех, кто убил вас! Вырвите их сердца и растопчите! Покажите им, что такое Смерть! Железо и тлен!»
– Железо и тлен! – рявкнули десятки глоток. Крик получился слаженный, резкий, как выстрел тяжелой мортиры, расколовший весеннее утро на тысячи осколков. Откуда-то слева из тумана до Дирка донесся отзвук, похожий на эхо, и он понял, что это кричал взвод Крейцера.
Дирк взглянул на часы – в последний раз перед тем, как спрятать их. Три минуты пятого.
– Вперед! – крикнул голос в его голове, - За Смерть!
– За Смерть! – крикнул сам Дирк, подняв руку со сжатым кулаком и подавая сигнал.
– За Смерть! – закричали командиры отделений.
– За Госпожу!
– За Германию!
– За Господа Бога и «Рейнметалл»!
Штальзарги как огромные бульдозеры пришли в движение и подались вперед, выбираясь из траншеи, в воздухе повисла густая земляная пыль. Сквозь нее Дирк видел лишь мелькающие доспехи.
Дирк переложил ружье в правую руку, левой схватился за скобу и, подтянувшись, оказался наверху. После тесноты траншеи и запаха сырой земли затянутое туманом поле показалось ему бездонной пропастью, распахнувшейся перед глазами.
Штурм начался.
ГЛАВА 5
С молчанием живых смириться труднее,
чем с молчанием мертвых.
Фредерик Бегбедер
Бежать было трудно – тяжелые сапоги вязли в грязи, поверхность которой была прихвачена легким ночным холодом. На каждом шагу Дирк проваливался по щиколотку. Это было похоже на бег по болоту. По болоту, у края которого тебя ждут пулеметы.
«Наверняка с туманом помог Хаас, - подумал Дирк, - Хорошо бы проклятый магильер смог удержать его хотя бы минут десять».
Управление погодой всегда находилось в компетенции люфтмейстеров. Им по силам было сотворить хоть проливной ливень, хоть грохочущую грозу среди ясного дня. Но подобные задачи всегда выполнялись группой магильеров. Один человек, сколь ни был он одарен магильерским талантом, быстро выдохнется. Хааса тоже не хватит надолго.
Иметь поддержку магильерского отряда – мечта любой штурмовой группы. Это схоже с покровительством самих богов. Отделение люфтмейстеров может превратить оборону в настоящий ад – еще до того, как в траншеи посыплются закованные в сталь бойцы.
Люфтмейстеры поднимают ледяной ветер, который ревет в переходах и лазах, терзая живую теплую плоть, заставляя замерзать орудийную смазку и воду в пулеметных кожухах. Они пускают на позиции пылевую бурю, в которой свистят мелкие камни, поражающие цель лучше шрапнели. Эти камни вышибают глаза, разбивают в хрустальную пыль линзы перископов, прошивают навылет каски наблюдателей и легкие полевые укрепления. Наступать под прикрытием люфтмейстеров – сущее удовольствие. Но сегодня у них был один Хаас. И Дирк надеялся, что тот свалится без сил только после того, как «Висельники» выберутся на финишную прямую.
Дирк нагнал свой взвод и убедился в том, что «листья» двигаются с полным соблюдением построения. Впереди маячили выпуклые черные спины штальзаргов Кейзерлинга, похожие на панцири толстых майских жуков. Они перли по мокрой земле, огромные, разбрасывающие вокруг себя землю, как тяжелые сложные машины или танки. Несмотря на их огромную массу, двигались они весьма проворно. Медленнее, чем обычный «Висельник», но все же достаточно быстро, чтобы пересечь поле за двенадцать минут, как прикидывал Тоттлебен.
Что он там говорил?.. Сто шестьдесят пуль в минуту на каждого? Дирк почувствовал, что улыбается под стальным шлемом-черепом. Улыбка была бессмысленная, ничем не вызванная, но приятная. Он чувствовал себя частью силы, которая вот-вот обрушится на ничего не подозревающего врага, и раздробит его оборону и боевые порядки, как хрупкую кость. Не ради мейстера, не ради почета или славы. Ради Госпожи Смерти. Он отправит французов в ад – туда, куда они сами хотели его швырнуть. Он, вернувшийся из смерти Дирк Корф, живой мертвец!
– Ефрейтор Мерц, подтянуть отделение! – крикнул он на ходу, - Не отставать!
Ребята Мерца бежали в третьей шеренге, после штальзаргов и пулеметчиков Клейна. Их строй потерял монолитность, кто-то выбился вперед, кто-то отстал. Плохо. Раньше Мерц им такого не позволял.
Сколько они уже пробежали? Двести метров? Пятьсот? Дирк не имел об этом представления. Они бежали почти вслепую, хотя туман, окружавший их, и делался прозрачнее с каждым шагом. Грязно-молочная белизна уступала место серой взвеси, парящей в воздухе. Еще через несколько сотен метров туман окончательно рассеется. И удивленные сонные французы увидят перед собой боевые порядки «Веселых Висельников».