Господин мертвец. Том 2

Соловьёв Константин

Большой нескладный Тиммерман тоже был здесь – укрывшись за бруствером, нацеливал в небо ствол своей «Ирмы». У его пулемета не было воздушного прицела, но чудовищная сила в сочетании с верным глазом и пристрелянным стволом позволяли обходиться и без него.

– Не выдержали, значит. – Карл-Йохан, оказавшийся неподалеку, резким движением загнал в винтовку поблескивающую маслом обойму. Винтовка издала короткий лязгающий звук, отозвавшийся приятным звоном в ушах. – Ну ничего, сейчас мы накормим французов крупповской кашей… Второе и третье отделения готовы, господин унтер! Четвертое поднимается по тревоге.

– Хорошо, – Дирк присел возле

своего заместителя, принял от Шеффера собственную винтовку, показавшуюся неудобной и длинной, – может, и не на нас идут. Пролетят дальше…

Хаас остался где-то возле штабного блиндажа, и Дирк пожалел, что не прихватил люфтмейстера с собой. Его помощь в таких делах была неоценима. То, что в момент воздушной тревоги он оказался в расположении второго взвода, можно было считать удачным знаком судьбы.

– Может, пролетят, – согласился Карл-Йохан. – Небо мутное, как вчерашнее баварское пиво со сливками. Не исключено, они сами заблудились. Попробуй разбери, где выныривать… Должно быть, собирались пройтись по двести четырнадцатому, но не рассчитали, и их занесло к нам.

– Или они собирались по тылам… Дьявол, где Хаас?

Шеффер ужом метнулся в ход сообщения, массивный доспех, казалось, ничуть не мешал ему. Через две или три минуты он уже вернулся, волоча за собой люфтмейстера. В обычной ситуации тот, конечно, не позволил бы так обращаться с собой какому-то мертвецу, но сейчас, пребывая в полутрансе, Хаас слабо ориентировался в окружающей действительности.

– Курс, высота! – Дирк похлопал его по обмякшему плечу, привлекая внимание. – Лейтенант, нам надо знать, откуда их ждать. До того, как они превратят тут все в горящую мусорную свалку.

– Шестеро… Кажется, бипланы. Характерное закручивание набегающих потоков… Идут сомкнутым строем.

– Что за машины? – нетерпеливо спросил Дирк. – «Ньюпоры»?

– Нет… Двигатели сильнее. Обжигают, как угли в жаровне… Около двухсот лошадиных сил, судя по гулу.

– «Сопвич»? [2] – нахмурился Карл-Йохан. – Было бы скверно.

Английские «Сопвичи», которые иногда доставались французским частям во Фландрии, были редкими и оттого еще более нелюбимыми гостями. Отвратительно проворные, стремительные, как морские чайки, они были способны вымести все живое, что имело неосторожность высунуться из земли, с той же легкостью, с какой метла выметает насекомых с садовой дорожки.

2

Sopwith – английский истребитель времен Первой мировой войны, имевший несколько модификаций.

– Нет, – отозвался люфтмейстер, поколебавшись, лицо немного прояснилось и стало более осмысленным, – у «Сопвичей» стоят девятицилиндровые «Бентли». А здесь что-то потяжелее. Десять… Двенадцать цилиндров. Кажется, это двигатели «Рено». Точно, узнаю характерный перестук… У первого немного барахлит зажигание, но еще неизношенные… Свежие, только с завода.

Но Дирк уже не слушал.

– Бомбардировщики! – закричал он Клейну, ворочающемуся за пулеметом. – Шесть «Брегетов»! [3]

3

Breguet 14 – французский биплан-бомбардировщик времен Первой мировой войны.

Командир пулеметного отделения отозвался пространным ругательством,

которое вмещало в себе не меньше двух дюжин слов и полностью описывало взаимоотношение между ним и французскими аэропланами.

– Спускаются! – торопливо выкрикнул Хаас. – Один и три!

– К бою! – коротко приказал Дирк.

Пулеметчики припали к своим машинам, еще холодным и кажущимся сонными. Десятки внимательных глаз уставились в небо, пытаясь нащупать то, что скрывали в себе густые серые облака. Дирк и сам вглядывался туда так пристально, что начало покалывать в глазах. Ему даже показалось, что он различает отзвук моторов – что-то вроде очень тонкого, на грани слышимости, комариного писка. Писк, казалось, то пропадает, то возобновляется. Может, порывы ветра скрадывали звук, а может, этот писк был попросту игрой воображения.

Над траншеями установилась полная тишина, тяжелая и неуютная. Ни перекликающихся голосов, ни скрипа щеток, ни смеха, ни металлического лязга оружия – все звуки, составлявшие прежде атмосферу взвода, пропали, растворились в наступившей тишине. И даже ветер старался дуть едва слышно, пока вовсе не смолк. И единственным звуком в мире остался тонкий, то пропадающий, то вновь появляющийся комариный писк…

Первым их заметил Штейн, в очередной раз подтвердив почетное звание зоркого наблюдателя.

– Заходят! – крикнул он, от неожиданности едва не смяв ящик с патронами, его мальчишеский голос зазвенел, как тревожный колокол. – Первая тройка пошла! Одиннадцать часов!

– Вижу, – спустя несколько секунд сообщил Тиммерман и шевельнулся, поудобнее устраивая на своем огромном, как валун, плече «Ирму».

– Не стрелять. – Клейн смотрел в небо немигающим холодным взглядом. – Ни к чему выдавать этим летающим крысам позиции раньше срока. Шперлинг, концентрируй огонь на левом. Риттер, твой – правый. Тиммерман и Юнгер, вторая тройка – ваша. Центральным я займусь сам.

– Я могу его уронить, – прошептал Хаас, привалившийся к брустверу возле Дирка. Его шепот был горячим и кислым, отдающим вином. – Может, не сразу, но… Большой, тяжелый… Если…

– Действуйте, – сказал ему Дирк и приказал Карлу-Йохану: – Огонь из винтовок только после того, как вступят пулеметы.

Сам он аэропланов еще не видел и от этого ощущал себя беспомощным. Возраст, напомнил он себе, поглаживая винтовку на коленях, от возраста не убежишь. Обычно сетчатка начинает отслаиваться через год после вступления в Чумной Легион. Некротические процессы, пусть и замедленные, все равно текут, и остановить их полностью практически невозможно. Оттого все пожилые мертвецы страдают преждевременной слепотой, а хорошие наблюдатели и снайперы ценятся на вес золота.

Когда он наконец разглядел бомбардировщики, времени оставалось совсем немного.

Они приближались стремительно и неумолимо, быстро превращаясь из темных точек в грязно-сером смешении облаков в широкие угловатые силуэты, одинаковые и все более четкие.

«Брегеты», как и предсказывал Хаас, разбились на две тройки, которые шли почти параллельным курсом с интервалом метров в двести, вторая немногим выше первой. Проверенная тактика, не раз опробованная французскими пилотами и отлично подходящая для сегодняшнего боя. Первая тройка обрушивается на позиции и проходит их плугом, в то время как вторая с высоты наблюдает, подмечая огневые точки и расположение зенитных пулеметов, заодно прикрывая штурмующих огнем. Потом они меняются местами, по очереди бороздя пулеметами позиции.