Господин Целитель
Шрифт:
– Послушай же…
Договорить мне не дал брат Весаны. Он схватил меня за лацканы пальто и с силой встряхивая сквозь зубы стал мне "внушать":
– Нет, это ты послушай, клистирная трубка! Ты очень обидел мою сестру. Я не знаю, что ты там с ней сделал и знать этого совсем не хочу. Мне это не интересно. Но если она, – он снова с силой меня встряхнул, – будет из-за тебя плакать, – снова встряхнул, – или ты опять как-нибудь ее обидишь…
Такого стерпеть уже я не мог. Баронская ли гордость взыграла – какой-то смерд смеет хватать меня за грудки – или просто возмутило нежелание слушать и слышать, но в ответ я, холодно глядя в глаза братца, твердо сказал:
– Убери! Руки!
– Я сам решу, когда их убрать,
Дальше мне бы оставалось брякнуться на колени и вылизать его сапоги. Крепкие такие. Добротные. С теплым войлочным верхом и мехом внутри. Вместо ожидаемого испуга и заискивающего лепета на тему: я все понял и больше не буду – я применил простейший прием, которому когда-то давно научился на курсах самообороны. Хоть навык и ушел, но память осталась. Со всех сил я обеими руками ударил сверху по сгибам локтей парня и когда он закономерно присел, добавил коленом в пах. Братец разжал руки и, схватившись ими вместо лацканов моего пальто за пострадавшее место, со стоном рухнул на колени и скрючился у моих ног.
Порадоваться победе я не успел. Ошеломляющий удар в ухо отбросил меня в сугроб возле какого-то забора. Оглушенный и почти ничего не соображающий, я хотел подняться, но ноги стали ватными, руки не слушались, в голове все кружилось и расплывалось. Да мне и не дали ни секунды придти в себя. Град тяжелых ударов руками и ногами практически выбил из меня дух. Я ничего не мог поделать. До боевых аспектов гимнастики Финь Ю мы еще не дошли, магия заблокирована, гвардейцы… ну, я уже об этом говорил.
Пальто с меховым воротником превратилось в лоскутки, камзол и рубашка трещали по всем швам, и все это безобразие сверху обильно поливалось, словно острым томатным соусом, моей кровью. Сознание тупо фиксировало, как при обычной диагностике: сломано три ребра, отбиты почки, повреждена печень, разорвана селезенка, сломан нос, сотрясение мозга…
Где-то далеко, за гранью этого мира я слышал истерический крик Весаны:
– Буга прекрати! Буга, не надо!! Что же ты делаешь?! Остановись!
– Он Голта ударил!! Это подлый прием – бить по я…цам! У нас за такаое вообще бошку отрывают!!
В кровавом тумане я еще увидел, как Весана повисла на разъяренном медведе, Буге, крича ему, чтобы немедленно прекратил.
Мир расплывался перед глазами и казался картонными декорациями, размалеванными дрожащими руками пьяницы-художника. На фоне бездарно сделанного театрального задника высветилась фигура Буги, отдирающего от себя девушку и одновременно пытающегося пнуть меня, ну, хоть еще один разочек. А я даже рукой шевельнуть не в состоянии. Вдруг рядом с борющимися фигурами материализовался Финь Ю – без сомнения у меня начался бред – сделал неуловимое движение, и бык вместе с девушкой рухнул, как подкошенный.
Вскоре мое состояние ухудшилось, сознание поплыло, мне в бреду опять показалось, что надо мной склонился учитель и что-то настойчиво проговорил. А дальше… "тьма приняла его в свои уютные объятия".
Глава 5
Опять этот сон. Почему сон? Непонятно. Я знаю, что это сон и знаю, что происходящее мне не снится.
– Хватит думать. Мозги сломаешь.
Мой учитель Финь Ю стоял передо мной в серой безликой пустоте… стоял или висел, в пустоте или в тумане? Непонятно. Пустота это или туман, а может – вода и мы на дне булькаем что-то друг другу по-рыбьи, а воображение переводит в привычные символы речи? Это НИЧТО колышется, плывет или клубится, а может и вовсе струится. А может это у меня со зрением непорядок. Да и как выглядит пустота? Может она как-то выглядеть? А если никак не выглядит, то, как понять, что она – пустота?
В голову лезла всякая чушь в полнейшем соответствии с моим поганым настроением. Тело было полностью здоровым
– Ты будешь меня слушать? – в руке учителя материализовалась бамбуковая палка, которой он не преминул огреть меня по "заднему мозгу".
Отреагировал я на подобный способ привлечения внимания довольно вяло. Раньше все силы и увертливость приложил бы, чтобы избежать удара по… самолюбию и баронской спеси (бьют, понимаешь, как простолюдина дубьем по филею), но не сегодня. Делать ничего не хотелось. Даже прекрасное самочувствие не избавляло от тяжелых мыслей и депрессии. Меня не столько поразило поведение Весаны – девушка усиленно искала виноватых и нашла-таки – сколько поведение ее брата и его друга. Никогда еще меня не били вот так. Без объявления войны. Фактически без разговоров и вызова. Без выяснения причин. Мне случалось драться и в схоле, и на практике с лоперцами. Приходилось даже убивать, но убивал я исключительно врагов, намерения которых были ясны изначально. Но здесь-то агрессия явно была несоразмерна.
Впрочем, все мои мысли и обиды – не более чем самооправдания собственной неготовности защищать свою честь и достоинство. С чего я решил, что весь мир живет по правилам людей моего круга? Почему типы, подобные Буге, обязаны предупреждать кого-либо о своих намерениях? А если бы со мной была дочка и ей грозила опасность? Приняла бы Свента… да что Свента, я сам принял бы в качестве оправдания беспомощный лепет слабака: я де не ожидал, не предвидел, мне не дали времени подготовиться к дуэли, потому не смог защитить. Ага. Так и вижу гипотетический диалог с деревенщиной:
– Не соблаговолит ли досточтимый господин принять вызов на дуэль? В таком случае, честь имеем кланяться, сегодня вечером наши секунданты навестят вас, дабы обговорить детали предстоящего поединка.
В наших деревнях – я имею в виду Брасеро – мальчишки сначала долго петушаться, пугают друг друга, выясняют, в чем обида, перечисляют братьев, пап, мам, дядей на предмет кто сильнее и кто кому надает по шеям и только потом начинают собственно драку. Однако следует признать, видеть как начинаются драки взрослых парней и мужиков меж собой мне не доводилось, и какие правила существуют в этих случаях и существуют ли вообще, мне неизвестно. Так что, сам и виноват. Нечего переносить собственное мировоззрение на людей с иным складом ума и другим воспитанием.