Господин 2
Шрифт:
Также я запрашивал информацию в специальных агентствах в интернете и знал о своей возлюбленной почти все: где она работает, где живет, с кем общается. Мне было доподлинно известно, что она одинока – в противном случае я бросил бы все дела, что удерживали меня на родине, и поехал требовать своего. Она моя, это непреложная истина, с которой я сросся умом и сердцем. Я не смогу жить вдали от нее, поэтому ей придется поехать со мной. Как это все устроится, я пока не знал. У меня был план свиданий и романтической поездки, но дальше я загадывать боялся. Слишком уж она непредсказуема – моя бывшая рабыня
Служба закончилась скоро – по понедельникам они довольно коротки, оттого я и повел сюда Еву именно сегодня – чтобы она не утомилась.
– Как ты? – первое, что я спросил у нее, так как по лицу ее трудно было что-либо понять.
– Хорошо, спасибо, – мягко ответила она.
– Тебе понравилось? То есть, я хочу сказать, не было ли на Богослужении чего-то шокирующего, пугающего, неприятного?
– Отнюдь.
Забыв о запрете, я взял ее за руки:
– Ева, пожалуйста, расскажи свои впечатления. Это очень важно для меня.
Она смущенно улыбнулась и не отняла рук.
– Да, извини, я понимаю… Просто я боюсь сказать что-нибудь не то. Оскорбить твою веру или наоборот, внушить тебе напрасные надежды.
– Давай договоримся считать, что у тебя нет намерения меня обидеть, а значит, и обижаться не на что. А с надеждами я уж как-нибудь сам разберусь.
Ева еще чуть-чуть гуще покраснела и выдохнула:
– Это было завораживающе!
У меня появилось ощущение, будто на моем месте вспыхнул огромный костер. Огонь полыхал и вокруг, и внутри меня. Ей понравилось. Она в восторге. Я не ошибся: Ева действительно уникальная девушка, и я никогда никуда ее не отпущу.
Она прелестно, очень возбуждающе закусила нижнюю губку, размышляя, говорить ли дальше, и я подбодрил ее, погладив большими пальцами крошечные ладошки.
– Возможно, так часто бывает, когда приходишь на какое-то необычное собрание впервые, – сказала она. – Я однажды попала на воскресную программу к кришнаитам… Это было незабываемо, я внимала каждому звуку, все проходило сквозь меня. Похоже было и сейчас. Другой мир, другой язык, непривычная обстановка… необыкновенные ощущения…
Я кивнул. Как и договорились, не стал сердиться на сравнение нашего богослужения с воскресной программой каких-то сектантов. Самое главное – что ей понравилось. Ева очень восприимчива, и это воодушевляло меня.
Потом мы поужинали в ресторане сирийской кухни – блюда там, конечно, не шли ни в какое сравнение с тем, что готовили мои повара, но я еще и не то согласен есть, лишь бы Ева сидела со мной рядом.
– Ты ведь понимаешь, – осторожно сказала она, – что мой интерес к твоей религии скорее сродни любопытству? Как к какому-то направлению в искусстве или жанру в литературе.
– Конечно, понимаю, – кивнул я. – Но то, что ты не испытываешь к ней враждебности или отвращения, уже хорошо. Это радует меня.
Ева вздохнула, поковыряла хумус, посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. Такой волнующий кокетливый взгляд…
– Не переживай об этом, – сказал я. – У меня нет желания на тебя давить – разве ты этого еще не поняла?
– Но у тебя есть другие желания, и они не сбудутся, если я не приму твою веру…
К сожалению, это было уже не совсем так. Откровенно
– Ты торопишься, – попытался я успокоить ее, а заодно и себя. – Пытаешься предупредить события, которые еще не происходят. Давай жить сегодняшним днём, а проблемы решать тогда, когда они появляются.
Ева улыбнулась:
– Я как раз пытаюсь их избежать…
– Возможно, в момент их поступления они уже не покажутся тебе проблемами.
– Именно этого я и опасаюсь!
Я рассмеялся. Умная девочка. Но у нее нет выбора. Я просто не могу предоставить ей выбор – только возможность добровольно следовать моему.
Ева
Я знала, куда все это меня ведет. Конечно, знала. Глупо отрицать это. Но детская привычка прятать голову в песок неискоренима в некоторых людях… Мне казалось, что у меня нет выбора. Что я не имею права отказать Терджану в его просьбе, ведь он отнесся ко мне по-доброму, несмотря на сопутствующие обстоятельства. Имел все возможности воспользоваться мной, но вместо этого отпустил. Поэтому я была уверена, что должна уделить ему внимание, пойти на встречу. Конечно, на самом деле, выбор есть всегда. Теперь я находилась под защитой родных властей, Терджан больше не вправе был приказывать мне. Я вполне могла наплевать на его чувства, на его душевные порывы, на его желание добиться моего добровольного согласия быть с ним рядом… Повести себя неблагодарно, чтобы спасти свою шкуру. Или, точнее, свободу. Но отчего-то такой вариант развития событий я не могла даже рассматривать.
Позже я часто задумывалась, почему согласилась пойти на богослужение в его храм. И сколько ни копалась в себе, ответ находила только один: мне хотелось, мне было любопытно, я, собственно, и не испытывала никакого внутреннего сопротивления этому. Стоя там и слушая заунывное пение мужчины в замысловатом головном уборе (очевидно, священника), я не чувствовала, будто совершаю что-то неправильное. Часто поглядывала сквозь прутья решетки на своего друга – его крепкую крупную фигуру в нарядной рубахе, его точные движения в унисон с прочими прихожанами, его идеально круглую макушку, блестящую в свете сотен свечей – и тайно наслаждалась всем этим, словно рассматривала прекрасно исполненное произведение искусства. Мне было хорошо, спокойно, даже радостно.
Терджан после богослужения стал таким напряженным, торжественным, натянутым, как струна – очевидно, переживал, не было ли мне в тягость пребывание в храме. Пришлось немного подбодрить его, ибо мне было тяжело видеть этого большого и сильного человека в таком волнении. От моих слов он расслабился, и на лице его проявилась почти детская радость. Она и умиляла, и пугала меня одновременно. Было страшно оттого, как далеко это все меня заведет…
Глава 4. Второе свидание