Господарь

Сергеев Владислав Евгениевич

Он сидел и смотрел. Молчал и смотрел, откинувшись на спинку походного стула. Кровь впитывалась в землю, стекала по склонам холма, у подножия собираясь в лужи. Её запах, приторно-сладкий и рвотный одновременно, наполнял воздух, он стал почти осязаем. А он сидел и смотрел. Смотрел и думал. Он смертельно устал, устал жить, устал убивать, устал смотреть. На склонах холма по его велению вкопали в землю колья, на которых извивались, орали, истекали кровью ОНИ, те с кем он боролся и кого он ненавидел всю свою жизнь. Он не просто боролся. Он мстил. За отца, за любовь, за сестру, за мать, за друзей и близких. Мстил за свой народ. Мстил за себя. Мстил жестоко, безумно жестоко, нечеловечески жестоко. А с НИМИ и нельзя по-человечески. Это ОНИ его научили так мстить, так ненавидеть. Эти «жертвы» достойны своего палача. Око за око, смерть за смерть. Он знал, кол всего лишь прелюдия к их боли. Что им сидеть на кольях? При другом раскладе ОНИ смеялись бы ему в лицо. Но не теперь. Теперь ОНИ сходили с ума от страха, понимая, близиться рассвет. А с ним придёт солнце и тогда…

Вот тогда ОНИ почувствуют настоящую боль и узнают значения слова — смерть. Тогда ОНИ умрут. А пока, на кольях извивалась, выла, изрыгала ужасные проклятия и сквернословила не боль, а злоба, ненависть к нему. Осиновый кол держит, не даёт уйти, раствориться, улететь. А убьёт лишь солнце. Хотя, термин «убьёт» — не самый корректный в данном случае. Разве можно убить то, что уже умерло? ОНИ ведь не живые, ОНИ — немёртвое, Nosferatu. Упырями и кровососами называют их люди, вампирами.

С вершины холма он смотрел и ждал, ждал восхода солнца, рассвета. Ждал и думал. Думал о том, что люди, да-да те самые люди, кого он защищал и спасал от этой напасти, от этого проклятия рода человеческого, боятся и ненавидят его. Горько стало на душе от таких дум. Он жизнь свою посвятил борьбе со злом, а им пугают детишек. Называют чудовищем. Прозвище вот дали — Цепеш, что значит — на кол сажающий. И что наиболее печально, стали самого вампиром называть. От мыслей таких, кулаки сжались сами, помимо воли. Эти оговоры и наветы, не что иное, как происки врагов. Продажные соседи не гнушались ничьего злата. И своих иуд хватало. А вдруг не совладает? Вампиры, они то сильны, не человечески сильны. А может и верх возьмут? Тогда как? Костяшки пальцев побелели от напруги. От раздумий таких решимость лишь крепла, росла. Он, господарь Валашский, [7] магистр ордена Дракона, он — Влад ІІ, не перестанет уничтожать зло, не прекратит своей борьбы до тех пор, пока живёт хоть один упырь, пока поганит он своей ногой родную землю. Он поклялся Богу, поклялся императору, поклялся себе.

7

господарь Валашский - титул монарха средневекового независимого княжества Валахия (территория современной Румынии, частично Венгрии, Молдавии и Украины).

Небо светлело, природа просыпалась от ночного сна. Из недалёкой рощицы доносилось многоголосое птичье пение. Всё живое славило приход светила.

Лишь упыри стали подвывать всё громче. Как и птицы, они чувствовали солнце и всё настойчивее, всё сильнее призывали своего господина. Но напрасно. Влад знал — он не придёт. И они знали. Однако надеялись. Надежда умирает последней, и для уже умерших. Однако умертвия за жизнь цеплялись, как живые. Никогда он не придёт. Для него алогично спасти их. Они за господина безоговорочно отдадут свои пародия на жизни. Он же в них видел лишь рабов, пыль у своих ног. Замена будет всегда. А своя жизнь, своя безопасность для Атила стояла на первом месте. И ещё, очевидно было по ряду событий, что Великий Вампир испугался Влада. Испугался того, кого совсем недавно считал марионеткой, слугой, кого унижал и презирал, кто сам его боялся безмерно. Ещё совсем недавно. И так чудовищно давно. И Атил не пришёл. Солнце быстро свершило кару. Сожгло упырей без остатка. Пепел смешался с дымящейся кровью, и грязная каша противно липла к подошвам сапог. Влад в окружении «драконов» быстрым галопом покидал место казни. Господарь, напоследок, хмуро окинул взглядом холм. Голые колья сиротливо торчали, напоминая исполинские кости сказочного великана. Он помнил всё…

Глава 2

Лодки выстроились гуськом, одна за другой. Минут через тридцать добрались до истока реки. Как и предполагалось ранее, русло оказалось достаточно глубоким, метра полтора. Валентин с Виктором плыли впереди. Дистанцию увеличили почти вдвое, для безопасности. Первые сотни метров Теребля вела себя хорошо, изображая уравновешенную равнинную водную артерию. Компания, даже, умудрилась немного заскучать и расслабиться. Где, понимаешь, экспрессия горной реки, где риск и экстремальные трудности? Вот так всю жизнь, и хочешь свершить чегой-то геройское, да не выходит. Обстоятельства. Чтоб им ни дна, ни покрышки! Но не тут-то было. Наша знакомая, река, за очередным изгибом русла сразу и предельно ясно показала всю свою коварную, горную сущность. Появились перекаты. Течение резко ускорилось. Вода, с громким шумом неслась между большими камнями, хищно торчащими из воды, словно клыки сказочного чудовища. Лодки отчаянно маневрировали, пытаясь не налететь на скалы. Пороги. Лёгкие судёнышки, словно пушинки, бросало со стороны в сторону. Моментально ребята промокли до нитки. Однако холодно не было ни кому. Брызги летели в лицо. Пар валил! Адреналин к крови превысил все мыслимые нормы. Особенно мотало Роста с Лёхой. Им мешало, идущее сзади на буксире, грузовое судно. Оно не давало совершить нормально ни единого манёвра и, каждую минуту, грозило перевернуться, увлекая за собой и ребят. Лишь, благодаря чуду, они до сих пор ещё плыли. Вёсла не помогали, ими, разве что, удавалось отталкиваться от валунов. Связка летела по воле случая. Вот она — настоящая, полноценная опасность. Берега проносились с бешеной скоростью, что никак не способствовало спокойному созерцанию карпатских ландшафтов. Сотни метров пролетали со скоростью звука. Не успеешь глазом моргнуть, а двести метров уже позади. А чихнёшь, и нет километра.

Пороги пропали с той

же удивляющей неожиданностью, с которой, перед этим, появились. Внезапно, река обмелела настолько, что пришлось вылезти из лодок. Друзья, возбуждённо, обменивались впечатлениями от водного слалома. Лодки, как послушных собачек, вели на поводках. Постепенно речь успокаивалась, это надпочечники прекратили свой производственный процесс. Ребята стали зябко ёжиться, сказывалась намокшая одежда. На ходу посовещались, и быстренько пришли к единому знаменателю. Привал запланировали, как только выйдут на нормальную воду, не вечно же будут эта отмель. И правда, спустя минут двадцать, глубина увеличилась настолько, что опять смогли занять свои места в лодках. Река потекла несколько быстрее, но без прежнего бешеного галопа. Появилась возможность любоваться природой, не забывая при этом, высматривать и место для стоянки. Несколько раз причаливали к берегу, осматривали, казавшиеся подходящими, полянки, но в результате плыли дальше. Не то. То места почти нет, то по самому центру лужа. Очередное место приметил Рост. Он приметил просвет в плотном строю деревьев, окружающих. Тереблю. Посмотреть, пошёл с ним один Валька, остальные откровенно поленились. К их общему удивлению местечко оказалось весьма пристойным. Небольшая, аккуратная полянка поросла невысокой травой, кустарник совершенно отсутствовал. И совсем уж приятной неожиданностью, оказался родничок с чистой и прозрачной водичкой, расположившийся с краю, ближе к реке. Разведчики поспешили сообщить оставшимся приятное известие. Лодки припарковали у берега, практически вытащив их из реки, и, крепко накрепко, привязали к, росшим рядом, деревьям. Первым делом занялись костром. С сушкой мокрых вещей решено было не затягивать. Не хватало ещё простуду подхватить. В поисках дров разбрелись в разные стороны. Рост направился вниз по течению, не отходя далеко от русла. Долго не находил ничего. Уже подумывал повернуть в глубь чащи, когда набрёл на поваленное дерево. Без особых усилий отломил довольно крупную ветку. Сухое дерево хорошо ломается. Довольный собой, потащил добычу в лагерь. На поляне, рядом с небольшой кучей хвороста, стоял Виктор.

— Ого! Откуда дровишки?

— Из леса, вестимо. Я много нашёл там. Идем, покажу.

Случайная рифма вызвала улыбки ребят.

— Я нашёл дерево поваленное. Пошли, поможешь. От этой вашей мелочёвки толку всё равно, ноль.

Витя, согласно кивнул, и двинулся следом. Вдвоём процесс пошёл значительно быстрее. Через некоторое время, пообламывали всё, что можно. Голый ствол сиротливо валялся на опавшей траве. Вытерев пот со лба, Рост с гордостью посмотрел на штабель, готовых к переноске, дровишек.

— Берём и назад!

— А что там впереди? Ты не смотрел? Дом какой-то?

— Где?

— Да вон! Видишь?

Витя показывал рукой на юг, где, в просвете между деревьями, действительно темнело нечто.

— Я и не видел тем ничего. О чём вопрос, пошли, поглядим.

Вскоре, оказались перед неким каменным строением. Оно, более всего, походило на небольшую церквушку. Но, кто и для чего построил её здесь, высоко в горах? Подобные культовые сооружения, практически, никогда не ставят вдалеке от населённых пунктов. Появилась интрига. Друзья медленно обошли здание. Несмотря на явную древность и заброшенность, каменные стены по-прежнему выглядели крепкими и не обвалились. Только, мох да плющ, зелёным ковром, покрывали их. Видимых дефектов, не имела и черепичная крыша. Даже, оконные витражи достойно выдержали испытание временем. Вход закрывали массивные, никак не меньше трёх метров высоты, дубовые двери. За многие столетия, от дождя и снега, доски потемнели.

Ошеломлённый, Ростислав, не дыша, смотрел на древний храм. О его увлечении историей, знали все друзья-приятели, и считали непререкаемым авторитетом, по этой части.

— Ясно, почему тяжело заметить её. Смотри, как деревья растут вокруг, плотной стеной.

— Ты знаешь, что это?

— Не-а. Понятия не имею. Так высоко в горах, вдали от людей, и одна. Фантастика! В одном уверен на все сто — мы сделали открытие, это уникальный случай и об этой церкви, я думаю, не знают наши историки. Дома расскажу, так они лопнут от зависти. Место тут глухое, люди не забредают. Хорошо бы вовнутрь попасть. Сейчас попробую замок открыть.

— А сможешь?

— Попытка — не пытка.

Замок, по внешнему виду, напоминал амбарный, и отличался только размером. И весом, Рост про себя прикинул, килограмма на три — четыре тянул. Как он и предвидел, минут за двадцать справился. Сняв железку, внимательно осмотрел дверь. Щелей, между створками и коробкой, не было, ни одной. Всё очень тщательно замазано шпаклёвкой. За века она выстоялась и затвердела.

— Придётся повозиться. А цель была так близка, так возможна. Рано радовался, парниша… — тихо пробормотал Рост.

— Что говоришь? А?

Виктор вопросительно посмотрел на товарища. Тот пожал плечами и кивнул на двери.

— Полюбуйся. Их кто-то зашпаклевал.

— Чего ты думаешь? Давай попробуем расколупать. Что мы теряем?

— Ну, в общем, да, терять нечего, делать — тоже. Посему, пробуем. Как это говориться, глаза боятся, а руки делают.

При первом же прикосновении, вещество посыпалось с удивительной лёгкостью, его крепость была иллюзорной. Оба товарища удовлетворённо переглянулись, и продолжили с увеличившейся энергией. Спустя несколько мгновений, расковыривать стало нечего, шпаклёвка превратилась в кучки пыли у порога. Петли проржавели насквозь и, издав предсмертный крик раненного зверя, заклинили. Обладающему большой физической силой, Ростиславу пришлось изрядно попотеть. Виктор, было, предложил сбегать за подмогой.