Господа, это я!
Шрифт:
Когда Бачуа Куприашвили с мешком денег случайно оступился и упал на площади, объятой паникой и дымом, Камо, не мешкая, подхватил мешок с деньгами, и извозчик вовсю погнал по Головинскому проспекту. Навстречу им выехал спешивший на Эриванскую площадь исполняющий обязанности тифлисского полицмейстера подполковник Балабанский, уже извещенный о нападении. От его глаз не ускользнул лежавший в пролетке засургученный мешок. Перехватив подозрительный взгляд Балабанского, Камо взял под козырек и бодро отрапортовал:
— Деньги спасены! Поспешите на площадь!
Обрадованный Балабанский
Пройдет неделя, и газета «Кавказ» от 20 июня 1907 года сообщит: «Вчера в 10 часов утра А. Г. Балабанский отправился на кладбище и на могиле своей матери покончил жизнь самоубийством».
…Шаумян, спокойно слушавший Камо, медленно заговорил:
— Значит, так. Ты знаешь, что больше получаса тебе нельзя у меня оставаться. Представь радость охранки, когда завтра в газетах напишут: «Лидер бакинских большевиков Степан Шаумян арестован у себя на квартире в тот момент, когда он распивал чаи с разыскиваемым анархистом Семеном Тер-Петросянцем, известным в революционных кругах под кличкой Камо. Оба взяты под арест».
— Напишут, а как же! Пусть ждут у моря погоды, — ощупывая в кармане бомбу, Камо встал. — Куда мне идти, говори!
— Сестру Богдана Мирзаджановича [2] , Фаро [3] , ты хорошо знаешь. Живет она на Великокняжеской. Вот тебе адрес. Скажешь, что встретился со мной случайно. Вот и все. Что тебе сейчас особенно необходимо?
— Шикарный европейский костюм. Собираюсь съездить в Париж. Или ты предлагаешь сойти на Северном вокзале в Париже с перекинутым через плечо хурджином? А? Может, попробовать? Хочу еще и к Алеше заглянуть. Вот он бы мне помог.
2
Богдан Кнунянц(1878–1911) — видный деятель партии большевиков.
3
Фаро— Парандзем Кнунянц-Ризель (1885–1983).
— Я же сказал, встретишься с Фаро. За Алешой усиленно следят. Его не трогай. Он, конечно, огорчится, что не увидел тебя.
— Ладно. Мне пора.
— Если туго придется, мой адрес ты уже знаешь, — Шаумян крепко пожал протянутую ему руку.
…В доме на Великокняжеской раздался протяжный звонок. Щелкнул ключ в замке, затем в дверной щелочке показалось курносое лицо прислуги.
— Вам кого?
— Елену Георгиевну. Я к ней с добрыми вестями от ее брата.
Дверь моментально отворилась, и стоящая за служанкой «Елена Георгиевна», она же Парандзем Кнунянц, не стесняясь присутствия служанки, кинулась в объятия офицера.
— Сенко [4] , дорогой мой! Непутевый мальчишка! — и, обернувшись к служанке: — Надюша, накрой, пожалуйста, на стол. — И перешла на армянский язык: — Она не должна знать, кто ты. Ты, конечно, виделся со Степаном, иначе б откуда у тебя мой адрес и пароль? Не верится даже что ты целехонек-живехонек,
4
Так называли Камо в юные годы.
— Мне только чай. Я поел у Степана. И знаешь, что я еще попрошу? Мне дней на пять-десять нужен отдых и изысканная одежда. Очень хорошо, что ты назвала меня Сенко. В Баку я никому не известен под этим именем. О моем местонахождении знают Нушик, ты, Степан и Екатерина.
— Эта квартира нелегальная, дорогой, держать тебя здесь не могу, но видно, у Степана другого выхода не было. Что же делать? М-м-да. Обожди немножко, дай пошевелить мозгами. Тебе еще и одежда нужна. Ладно, это не проблема. Найдется одежда. Придумаем что-нибудь… Надюша, — окликнула она служанку, — я сама приберу со стола. Ты пока переоденься. Нам надо выйти в город.
— Хорошо, сударыня.
Невзирая на поздний час, обе женщины добрались-таки до лудильной мастерской на Молоканской улице. Одна из них, что шла впереди, настойчиво нажимала кнопку звонка.
Хозяев дома удивил столь поздний визит.
— Вижу, ты пришла по важному делу, — сказал по-армянски Серго, хозяин дома, который работал, несмотря на поздний час, и, вытерев руки о фартук, добавил: — Спустимся в мастерскую, поговорим. — По-русски сказал, чтоб не вызвать подозрений у спутницы Фаро.
По дороге сюда Фаро сказала Наде только то, что приехавший из Тифлиса гость — товарищ Богдана и Степана и его по какому-то делу разыскивает полиция. Нужно надежное убежище.
То же самое она поведала Серго, спустившись с ним в мастерскую, но когда произнесла имя Камо, Серго поднялся с места.
— Сато!
— Да! — послышался голос сверху.
— Спускайся к нам.
Когда Сато присоединилась к ним, он продолжил:
— Значит, так: Фаро просит подыскать убежище для человека, за голову которого обещано целое состояние, на которое можно прожить, и не занимаясь лудильным делом.
— Кто он?
— Его по всему миру разыскивают, — сказал Серго. — Сейчас ему срочно нужен костюм.
Сато ушла наверх и через две минуты вернулась с вполне приличным костюмом.
— Пусть приходит, найдем ему местечко, — сказал Серго.
А Камо, запертый на Великокняжеской, прикидывал, как ему быть дальше. «Сейчас мне надо пробраться в Тифлис, прозондировать почву, чтоб с оказией переправить деньги на север, Камо ищут не среди приезжих, а среди выезжающих из Тифлиса».
Внезапно осенила мысль: «жениться» на Фаро и под ручку с ней сесть в поезд, идущий на север, а чтобы не возникло никаких подозрений, явиться на вокзал в праздничном настроении, в шикарном, с иголочки костюме, чтобы публика приняла его за отпрыска богатой еврейской семьи, который с новобрачной выезжает за границу в свадебное путешествие. По дороге они с Фаро сойдут на одной из станций. Отсюда он двинется к Тифлису, а «невеста» вернется домой. Из Тифлиса он поедет в Петербург, оттуда — в Финляндию, где увидится с Владимиром Ильичом. И вручит ему деньги: «Вот, Владимир Ильич, на эту сумму можно приобрести оружие для наших боевых товарищей».