Господь гнева
Шрифт:
— А ну-ка, припомните, вы не видели безрукого безногого калеку в тележке, которую тащит корова? Его нельзя не запомнить! Он должен был проезжать тут вчера, перед самым вечером. Ну, вспомнили?
Он внимательно вглядывался в ребячьи лица, пытаясь угадать, не скрывают ли они чего-нибудь. Не исключено, что они сознательно не хотят говорить о Тиборе. Кто их знает, может, они его убили!
— Если расскажете, получите хороший подарок, — продолжил Пит, засовывая руку в карман своего пиджака. — Глядите! Настоящая твердая карамель из настоящего белого сахара.
Он
Однако самый маленький негритенок не утерпел в конце концов и протянул руку к конфете. Стоило Питу отдать вожделенную карамелину, как мальчуган быстро попятился назад и спрятался за спинами товарищей. Вот так — ни информации, ни конфеты.
— Я ваш друг, — сказал Пит, возбужденно взмахнув руками. — Я ищу этого калеку, чтобы оказать ему помощь. Тут в округе неспокойно — его могут остановить, отобрать тележку. Корова может споткнуться и упасть и вывернуть его на землю… Вы только представьте, как он лежит у дороги — один-одинешенек — и умирает медленной смертью!
Некоторые из темнокожих мальчишек заулыбались.
— А мы знаем, кто вы такой, — сказал один из них. — Вы пащенок старикашки Абернати. Вы верите в Ветхого Господа. А вот тот калека, он учил нас катехизису!
— Он проповедовал вам Господа Гнева?
— И вам бы в него следовало верить, — сказал другой мальчик. — Здесь царство Его, а не того недотепы с креста.
— Это вы так думаете. Точнее, это вам взрослые внушают, — сказал Пит. — Я же думаю иначе. Я общаюсь с тем, кого вы называете Ветхим Богом, уже много лет. Я его хорошо знаю. Он вовсе не недотепа.
— Но вашему Богу было слабо устроить классную войну! — сказал тот же мальчик с насмешливой ухмылкой.
— Он сумел сделать куда больше, — возразил Пит. — Он создал Вселенную и все, что в ней есть. Все мы обязаны своим существованием ему и только ему. Временами он вмешивается в наши жизни, дабы помочь нам. Он может спасти всех нас — и каждого из нас в отдельности… А если он сочтет нас недостойными, то способен лишить своей милости и благодати и оставить во грехе. Неужели вам приятнее жить в раздоре с Богом и во грехе? Я надеюсь, вы этого не желаете, ибо печетесь о своей бессмертной душе!
Пит раздражался все больше. Эта упрямая мелюзга бесила его. Остолопы! А с другой стороны, больше никто не может подсказать ему, проезжал ли Тибор по этой дороге.
— Мы молимся тому, кто что захочет, то и сделает! — взвизгнул другой замурзанный негритенок.
Остальные поддержали его и закричали, перебивая друг друга:
— Да, мы славим того, который может сделать что угодно и с кем угодно!
— Того, который все-все может!
— Вы филотаны! — изрек Пит.
— Что это такое, мистер?
— Смертолюбы. То есть люди, обожествляющие смерть. Вы славите своего злейшего врага — того, кто пытается отнять у вас жизнь. Это самая
Сэндз пошел прочь скорым шагом, сгибаясь под тяжестью своего рюкзака. Ему хотелось побыстрее уйти от этого сборища невежественных упрямцев.
Дети улюлюкали и хохотали за его спиной. Но скоро им надоело, и они побежали по своим делам.
Вот и хорошо.
Пит остался наедине с собой.
Отойдя подальше от селения, он присел на обочину, порылся в своем рюкзаке и достал оттуда передатчик, установил его на что-то вроде треноги, вытянул антенну и повертел ручку.
— Отче Абернати, — сказал он в микрофон, — докладывает Пит Сэндз.
— Слушаю тебя, Пит, — прозвучал в наушниках голос отца Абернати.
— Я уверен, что напал на след. — Пит рассказал о встрече с детьми, на которых церковь Служителей Гнева уже оказала свое тлетворное влияние. — Они проговорились, что он учил их катехизису. И вообще само их упрямое молчание говорит о том, что им есть что скрывать. Они покрывают Тибора. Так что я на правильном пути.
— Удачи тебе, — сухо произнес отец Абернати. — Послушай, Пит, если найдешь его, не делай ему ничего худого.
— Почему это? — возмутился Пит. — В нашей беседе, не далее как день или два назад, вы говорили…
— Я никогда не приказывал тебе преследовать Макмастерса. И никогда не советовал остановить его или причинить какое-либо зло.
— Согласен, вы такого не говорили. Но не ваши ли это слова: «Когда художник-калека вернется со свежей фотографией Господа Гнева и успешно завершит работу над фреской, это будет серьезной победой для церкви Служителей Гнева вообще и для отца Хэнди в частности». Разве по этим словам трудно догадаться о вашем истинном желании и о том, что именно пойдет на пользу Истинной Церкви!
— Нет греха страшнее, чем убийство. В Святом Писании сказано: «Не убий!» Так заповедано от Бога.
— Да я и не собираюсь причинить ему зло, — сказал Пит Сэндз. — На кой он мне сдался…
Про себя же подумал: «Если он мне и нужен, то только затем, чтобы он привел меня к так называемому Господу Гнева… Занятно, что я буду делать, если действительно повстречаю этого самого Господа Гнева? Ну да ладно, там видно будет».
— Как там Лурин? — спросил Пит, чтобы сменить тему разговора.
— Хорошо.
— Я знаю, зачем я иду и что делаю, — сказал Пит. — Так что, отче Абернати, позвольте мне довести до конца то, что я не могу не сделать. Вся ответственность лежит не на вас, а на мне. Извините за грубость, у меня своя голова на плечах.
— Да, — откликнулся отец Абернати, — но ответственность за тебя лежит на моих плечах!
Последовало короткое молчание.
— Я буду докладывать вам о происходящем дважды в день, — сказал Пит. — Уверен, что мы с Тибором сумеем прийти к соглашению. Впрочем, вероятность того, что Тибор Макмастерс разыщет Карлтона Люфтойфеля настолько ничтожно мала, что наш спор носит скорее академический характер.