Госпиталь небытия
Шрифт:
В тот день он проснулся раньше Надин. Обычно Питер не церемонясь будил женщин, когда ему было нужно, но в этот раз решил заменить утренний секс прогулкой по госпиталю и визитом к полузабытому пленнику.
Палатка Догса находилась недалеко от хижины Стоуна, это было удобно — иногда Питер ненароком проходил мимо, чтобы убедиться, что его остолопы не спят. Даже будучи пьяным и обкуренным он внушал страх своим подопечным, они вытягивались и всем своим видом показывали преданность и рвение. Однако в этот раз Стоун не успел приблизиться к палатке, как
— Вы кому подчиняетесь, вашу мать? — протянул Стоун. — Мне или Полянски?
— Доктор запретил! Это опасно.
Стоун приблизил лицо к прыщавому лицу наемника, несколько секунд рассматривал его, прикидывая, что могло случиться, а заодно пугая подчиненного своей близостью. Потому развернулся и, чувствуя, что начинает звереть от неизвестности, направился к доктору. Он нашел Полянски в лаборатории, тот как раз закончил какую-то работу и мыл руки, отстранено разглядывая стены.
— Что за черт? — прогромыхал Стоун. — Почему мои же болваны не пускают меня к больному?!
— Он на карантине, — раздраженно поправив очки, проговорил доктор. — Его болезнь может оказаться очень заразной, и если вы будете настаивать, то вскоре займете место рядом с ним.
— И я об этом ничерта не знаю?! — почти крикнул Стоун.
— Простите, но вы были слишком заняты, — поморщился Полянски. — Как-то раз я заходил в вашу палатку, но не смог добудиться — вы были пьяны. В другой раз я постеснялся туда зайти… хм… эти характерные вздохи… Кстати, если Надин будет и дальше вести себя подобным образом, я буду вынужден ее уволить. И поймите правильно, я не могу бегать за вами по всему госпиталю, по той простой причине, что у меня полно работы!
— Ведите к нему! — грохнул Стоун, стараясь умерить свое раздражение.
— Хорошо, — вздохнул доктор. — Только придется надеть защитный халат, очки и респиратор. Для вашей же безопасности.
Догс выглядел отвратительно: было видно, насколько ему тяжело. На лбу выступили капельки пота, его лихорадило, под глазами залегли темные круги, на худощавом лице появились странная одутловатость и пятна красноватого цвета. Он чуть слышно стонал и постоянно заходился в кашле.
— Что ж это за хрень такая? — пробормотал Стоун, с брезгливым видом рассматривая больного. — Он может сдохнуть, доктор?
— Анализы показали, что это лихорадка дум-дум, — поморщился Полянски. — Паразитарное заболевание, переносчики москиты. Вам что-нибудь говорит это название?
Стоун отрицательно мотнул головой.
— Больной заразился довольно давно: инкубационный период составляет от месяца до трех лет, — продолжил доктор, — симптомы: слабость, лихорадка, высокая температура, гемморрагические поражения кожи, язвы во рту и другие. Болезнь опасна, при несвоевременном лечении возможен летальный исход, но мы уже приступили. Вот посмотрите: солюсурмин, антибиотики, витамины, — доктор указал на прикроватный столик, весь заставленный лекарствами.
Стоун
— Доктор, вы врете! — взревел Стоун. — Врете! Если на человеке военная форма, это не значит, что он идиот! Эта чертова лихорадка переносится москитами! Нахрена ж к едрене матери, такие меры!? Халаты, респираторы? Я вас спрашиваю, вашу мать!
Доктор казался избитым криком Стоуна, он вдруг сделался меньше ростом и сутулился. Было заметно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ответить таким же ором:
— Во-первых, мистер Стоун, прекратите выражаться. Вы умеете говорить нормально, и я это слышал. Так что будьте добры, в моем присутствии… Во-вторых, если бы вы заходили к пациенту почаще, то знали бы, что он с первого дня находится на карантине — это обычные меры.
— Но теперь-то, вашу мать, стало понятно, что ничего сверхсмертельного он не подхватил. Нахрена эти халаты?
Полянски шумно выдохнул и, не скрывая раздражения, ответил:
— Да потому, что инкубационный период разный! Вы понимаете? Разный! Сегодня дум-дум, завтра желтая лихорадка, послезавтра еще какая-нибудь, черт вас подери! А сейчас, извините, мне надо идти.
Глядя в спину удаляющегося Полянски, Стоун потоптался еще немного, а потом отправился к себе в хижину, чтобы в спокойной обстановке осмыслить новость. Надин еще спала, укрывшись тонкой мокрой простыней. Здесь всегда были сырые простыни — из-за чудовищно влажного климата. Стоун, стараясь не шуметь, присел на краешек кровати и, обхватив голову руками, попытался сосредоточиться.
В рассказе доктора все было логично. Догс действительно мог подхватить какую угодно болезнь, учитывая, в каких условиях ему приходилось скрываться. Но! Два года он жил в заброшенной африканской деревушке без намека на санитарию, и заболел, едва попав в госпиталь. Такие совпадения раздражали Стоуна.
Услышав, что Надин заворочалась, Питер обернулся. Девушка потянулась, раскинув руки в стороны, и сонно пробормотала:
— Я просыпалась. Тебя не было. Куда-то ходил?
— Да, — улыбнулся Питер, глядя на красную полосу от подушки на щеке у девушки, — заглянул к своему подопечному…
Лицо Надин в мгновение изменилось. Казалось, что она чудом не закричала. Одним резким движением девушка отскочила к стене, вжалась, и, натянув на себя простыню, протараторила:
— Как? Тебя пустили?
Стоун недоуменно вскинул брови, не понимая, что так испугало его любовницу. Она не первый год живет в Африке и общается с самыми разными больными. И это с такой брезгливостью?
— Ну да, — кивнул Питер, стараясь не выдать своего удивления, — напялили чертов халат и респиратор…