Горящий Эдем
Шрифт:
– О Господи! Это еще зачем?
– Похоже, они собираются нанять гавайских сепаратистов, чтобы убить вас, – бесстрастно доложил помощник.
Байрон Трамбо только хмыкнул.
– А что японцы? – спросила Элинор.
– Эти улетели еще до рассвета, – ответил Трамбо. – Сейчас они уже на полпути к своей гребаной Японии.
– Что, сделка сорвалась?
– В конце концов они предложили мне тридцать пять миллионов.
– И что их больше всего напугало? Лавовые потоки? Или демоны? Трамбо
– Ни то ни другое. Корди, вы помните, как загоняли в тело душу Санни Такахаси?
– Конечно.
– Я в спешке совсем забыл, что в этой чертовой бутылке два духа. А помните, как потом душа Диллона не хотела входить в тело?
– Помню.
Уилл Брайент посмотрел на Элинор:
– Ну скажите, как здоровые люди могут вести подобные разговоры?
– Не спрашивайте меня, – сказала она. – Я тоже там была.
– Так вот, – продолжал Трамбо. – Мы поменяли их местами. Представляете, я вручаю Сато его любимого друга, ожидая, что теперь он подпишет все что угодно, а тот вдруг начинает говорить голосом Диллона. А потом встает Диллон и начинает что-то тараторить по-японски. Тут-то все и полетело к черту.
Все четверо некоторое время молчали, любуясь восходом солнца на фоне кокосовых пальм.
– А может, их поменять местами? – предложила Корди.
– В том-то и дело, что и Санни, и Диллону понравились их новые тела. Они решили пожить в них.
Уилл Брайент покачал головой. Трамбо посмотрел на своего помощника:
– Разве я не уволил тебя ночью?
– По правде говоря, нет. После того как улетели японцы и мы с вами пропустили по несколько рюмок, вы сказали, что относитесь ко мне, как к родному сыну.
– Что за чушь?
– Да-да, – заверил Брайент. – И еще вы сказали, что всякий, кто согласился бы войти в ту пещеру, был бы слишком глуп, чтобы работать на вас. Поэтому вы решили меня не увольнять.
– Черт! – Трамбо почесал в затылке. Элинор оглядела остатки банкета:
– Что это для вас значит, мистер Трамбо? В финансовом смысле, я имею в виду.
– В финансовом смысле это значит, что я разорен. Все, что осталось, заберет моя жена. Снова карабкаться наверх мне придется из долговой ямы. – Он улыбнулся Корди. – Но это не самое худшее, что могло со мной случиться, правда?
– Не самое, – согласилась она. – Но все поправимо. Сколько предложил вам Сато, когда вы готовились подписать соглашение?
– Триста миллионов, – вздохнул Трамбо.
– Я предлагаю триста двадцать пять, если мы подпишем бумаги сегодня же.
Байрон Трамбо начал смеяться, потом остановился:
– Наличными?
– Если хотите, хотя, думаю, нам обоим будет лучше расплатиться акциями.
– Миссис Стампф из Чикаго… Кук… Это Кук?
Элинор и Брайент
Трамбо хлопнул себя по лбу:
– Как же я не догадался! «Чикагская компания очистки и утилизации»! Крупнейшая фирма по уборке мусора во всей гребаной Америке! Они обслуживают все колледжи и половину школ от Небраски до Вермонта. Стампф…, он умер год назад, и дела приняла его жена. По слухам, она и раньше вела их.
– Слухи верны, – спокойно сказала Корди.
– Два месяца назад компанию продали, – уточнил Уилл Брайент. – Консорциуму «Ричи-Уорнер-Мацу», за три четверти миллиарда долларов.
– Это только наличными, – сказала Корди, облокотившись на перила. – Ну, что скажете, Байрон? Мои люди могли бы привезти деньги сегодня…, и даже бесплатно вывезти мусор.
Трамбо открыл рот и снова закрыл.
– Корди, ты…, ты правда собираешься заняться гостиничным бизнесом? – спросила Элинор, все еще не веря собственным ушам.
– Нет, конечно. Просто я вспомнила, как мне хотелось открыть здесь госпиталь для раковых больных.
– Госпиталь? – переспросил Трамбо. – Вы в своем уме?
Корди пожала плечами:
– Вы не были ни в одном из таких заведений в Америке? Посмотрите как-нибудь. Может поймете, почему я хочу устроить такое заведение в месте, где люди могут купаться и загорать…, даже если они умирают.
– Почему бы нет? – спросил Уилл Брайент сам себя.
– Кроме того, экономика островов в упадке. По-моему, местным уже надоело работать официантами и прачками. Если здесь появится крупный онкологический центр, кто-то из них сможет сделать карьеру в медицине.
Трамбо молча смотрел на нее.
– Что скажете, Байрон? Мои юристы прилетят к обеду. Успеете подготовить бумаги? – Она протянула ему свою маленькую мозолистую руку.
Трамбо поглядел на руку, потом на Уилла Брайента, потом опять на руку – и пожал ее.
Корди с Элинор спустились вниз и пошли по асфальтовой дорожке к пляжу. Там они остановились, любуясь на отражение солнца в чистой воде и слушая тихий шелест прибоя.
– Это будет самый красивый госпиталь в мире, – сказала Элинор. Корди только кивнула.
– Как ты думаешь, больше не будет неприятностей с…
– С Камапуа? С Пана-эвой? С Ку?
– Да. Со всеми.
– Не думаю. – Корди улыбнулась. – Теперь они залягут на дно еще на несколько столетий.
Элинор тоже улыбнулась. Солнце уже нагрело песок, и она сняла сандалии и с удовольствием прошлась босиком.
– Нелл, что ты теперь собираешься делать?
– Не знаю. У меня осталась неделя отпуска, и в принципе я хотела попросить нового владельца курорта – нельзя ли провести это время здесь.