Горящие холмы
Шрифт:
Всадники молчали. Хиндеман не двигался, но Джо Саттон почувствовал за собой вину. Не было сомнений в том, что лошади украдены у этого человека. Это чувство охватило их всех, они усомнились в своей правоте.
— Теперь это уже не важно, — произнес Хиндеман. — Мы пришли, чтобы повесить тебя.
— Ты напрасно говоришь «мы», возможно четверым из вас вешать меня уже не придется. А может, и никому из вас. Подождите, пока закончится стрельба… раньше времени заговорили о повешении.
Бен Хиндеман изучал стоящего перед ним. человека, а Бен был не дурак. Их было пятеро
Пятеро против одного. Им нужно лишь поднять ружья, ему же лишь выхватить револьверы; Бен Хиндеман знал, что тот, кто одолел старого Боба и вывел из игры Джека Саттона, будет быстр и уверен в себе.
Если начнется стрельба, то без сомнения кто-то погибнет.
— Брось револьверы, — сказал он, — и тогда девчонке мы ничего не сделаем.
— Нет! — Голос Марии Кристины прозвучал как удар хлыста. — Не делай этого! Они убьют тебя! Если бросишь оружие, я буду стрелять!
Бен Хиндеман сидел на лошади неподвижно под проливным дождем. Впервые в жизни он попал в такую ситуацию.
Мария Кристина будет стрелять, и у нее есть ружье. Они могли убить ее, но Бен Хиндеман не выносил, когда убивают женщин. Только не это.
Он перевел взгляд с женщины на мужчину — худого, совершенно не боящегося поражения человека с изможденным и небритым лицом. Его прижали к стене… но он готов к борьбе.
А женщина теперь стояла во весь рост, ноги расставлены, тело приготовилось к броску, большие и прекрасные глаза, таили в себе смертельную опасность.
С каким-то сожалением Бен подумал, что здесь погибнут мужчины и женщина. Подумал о том, что больше никогда не сможет взглянуть никакому мужчине в лицо без стыда, если она будет убита. Он посмотрел на Джордана, и целую минуту они смотрели друг другу в глаза, и Хиндеман знал, что другого пути нет.
Он никогда не слышал пустых легенд о его храбрости. Ему было необязательно доказывать это, и если он умрет здесь сейчас, это ничего не докажет.
Он все это себе представлял не так. Настигнуть, схватить и убить в перестрелке. Здесь совсем другое дело.
Но все завершится здесь, и Бен Хиндеман знал, как отступить.
— Не возражаешь, если мы войдем? — мягко спросил он.
Целую минуту не было произнесено ни одного слова, а затем Якоб Лантц тронул своего коня. Он ехал медленно, но он уходил. Он видел нечто, что не замечали остальные. Он уезжал с линии огня. Он пообещал себе, что не будет в этом участвовать.
— Нет, о Боже!
В наступившей утренней тишине голос Морта Бэйлесса прозвучал особенно громко. Он схватился за револьвер.
В отличие от остальных, у него одного не было в руке ружья, и он решил использовать это. Он понял по вопросу Бена Хиндемана, что тот уступает, и решил действовать.
Трэйс Джордан видел все это ясно и отчетливо. Черные фигуры людей четко выделялись на фоне однотонного серого утреннего неба, дождь все лил, лошади потемнели от дождя, земля казалась металлически-серого цвета и блестела. В одно мгновение он ухватил суть момента, тот самый миг, когда Морт Бэйлесс решился на убийство
Морт был быстр. Он схватился за рукоятку револьвера и за край макинтоша. Но в любом случае, он не успел. Пуля пронзила его тело, и, когда он соскальзывал с седла и лошадь прыгнула, вторая пуля проделала маленькую голубую дырочку в его черепе.
В следующую секунду, после возгласа Морта, Джордану показалось, что Хиндеман застонал, и Джордан ощутил что-то похожее на симпатию к человеку, который оказался в такой компании.
Мгновение — и все закончилось, мгновение яростной стрельбы прошло. Морт, свалившись с лошади, упал прямо в лужу. Человек рядом с ним потерял равновесие, в момент был выведен из игры.
Трэйс Джордан выстрелил в Морта Бэйлесса, тут же бросился в сторону и выстрелил в Бена Хиндемана, зная, что это самый сильный и самый опасный человек. Хиндеман получил пулю и повис в седле, его револьвер упал на землю.
Неожиданно Джордан услышал грохот выстрела винчестера 73-го калибра. Он почувствовал, как пуля застряла у него где-то в плече, и изготовился для второго выстрела в Хиндемана. Человек, потерявший равновесие, лежал неподвижно. Джордан вновь выстрелил и бросился в противоположную сторону от девушки, отвлекая от нее огонь. Она выстрелила, и пуля попала прямо в Хиндемана, а затем Трэйс выстрелил в него еще раз.
Еще один пришпорил коня, развернул его и прицелился. Джордан и Мария Кристина выстрелили одновременно, и он поднял руки.
Лошадь бросилась в сторону, всаднику удалось усидеть лишь шесть или семь прыжков, а затем он слетел, широко расставив руки и ноги, и со всего размаху плюхнулся в воду, как небрежно брошенная кукла. Он лежал, растянувшись во всю длину, мокрый и мертвый.
Все началось очень быстро, также быстро все и завершилось. Мгновение сумасшедшей перестрелки, грохота выстрелов прошло, и наступила тишина, лишь дождь продолжал идти.
Джордан медленно поднялся. В руках он держал оба револьвера, все еще сомневаясь, что выжил. Один револьвер он сунул в кобуру, второй перезарядил. Один барабан полностью опустел, во втором было лишь две пули. Но он помнил лишь три, четыре выстрела.
Мария Кристина вышла из-за скалы, за которой стояла на коленях, частично укрытая валунами и кустами.
— Ты ранен? — спросила она.
— Царапина.
Минуту или две Трэйс простоял, всматриваясь в завесу дождя. Якоб Лантц был где-то поблизости, хотя и отъехал еще до того, как началась стрельба. А у него репутация человека, который хорошо управляется с ружьем.
Трэйс Джордан пошел в дождь. Лантца нигде не было видно.
Морт Бэйлесс смотрел на набухшие дождем облака, его глаза были широко раскрыты, несмотря на дождь. Кровь окрасила лужу, в которой он лежал. Рубашка распахнулась, обнажая худое тело, зло ушло из него, ушло вместе с жизнью.
Бен Хиндеман лежал тут же, но он не умер.
В него выстрелили трижды, один выстрел был из ружья. Он сделал слабую, бесполезную попытку дотянуться до своего упавшего револьвера, а затем успокоился, глядя на Джордана.