Горячий лед
Шрифт:
— Ладно, шутки в сторону. Время дорого. Давай-ка, милая, откидывай ложную скромность и дуй в межрайонную прокуратуру к следователю Фролову. Заберешь у него дело.
— Не поеду, — уперлась Лена. — У меня сейчас своих дел много. Проверяю информацию по делу Перовского, потом я еще у Семина на подхвате, а еще…
— Лена! — прикрикнул Меркулов на подчиненную. — А ну-ка прекрати свои капризы. Последний раз спрашиваю, берешься за дело?
— Нет, — насупилась она.
— Ладно. Вот тебе лист бумаги. Ручка есть?
— Есть, — кивнула Лена.
— Очень хорошо. Пиши заявление по собственному
— Константин Дмитриевич, ну зачем вы так?
— Как «так»? Как «так»? — завелся Меркулов. — Что за моду взяли, обсуждать решение начальства?! У нас здесь частная лавочка или Генеральная прокуратура?! Совсем обнаглели. Один мне свои пожелания высказывает, другой условия диктует, теперь вот третья капризы свои демонстрирует. У Семина она на подхвате, видите ли! Я тебя на работу взял, чтобы ты на подхвате была? А?
— Нет… не знаю… — замялась Лена.
— Я тебя взял потому, что мне нужен был инициативный работник. Вы сюда работать пришли или удовольствие получать? Вот что, Бирюкова, если через десять минут ты не поднимешь свою… — Константин Дмитриевич осекся. Лена прыснула в кулак.
— Короче говоря, если через десять минут ты не будешь на пути в межрайонную прокуратуру Центрального округа, — продолжил Меркулов, найдя подходящий синоним, — можешь писать заявление об уходе. Это ясно?
— Ясно, — вздохнула, Лена, поднялась со стула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Ишь ты, — усмехнулся Меркулов, глядя Бирюковой вслед.
Через шесть минут Лена уже заводила машину. Она готова была разрыдаться от злости. Она не хотела заниматься этим делом, не хотела до рези в желудке. Просто не имела права. Она ведь все равно не справится…
Ей казалось, что это ужасно несправедливо со стороны Меркулова — пугать ее увольнением и заставлять взяться за убийство Колодного. На какое-то мгновенье ей захотелось действительно положить на стол начальника заявление об уходе. Лена даже представила, как эффектно это будет выглядеть: она распахивает дверь в кабинет, чеканными шагами подходит к столу, ни слова не говоря, кладет лист бумаги, разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Картина радовала воображение, но Лена все же справилась с чувствами, вернула свое обычное хладнокровие и благоразумие и направилась в прокуратуру Центрального округа.
Следователь Фролов оказался молодым человеком не старше тридцати, со странным, хитроватым взглядом. Когда он смотрел на человека, создавалось впечатление, что он знает о нем что-то тайное, сокровенное, что-то, чего о себе тот не знает и сам.
— Бирюкова Елена, — представилась она, входя в кабинет. — Следователь Генеральной прокуратуры.
Лена считала, что не стоит указывать то, что она являлась младшим следователем. Это придавало ей вес, а словосочетание «следователь Генеральной прокуратуры» вообще действовало безотказно. Вот и сейчас хитроватый блеск в глазах Фролова сменился явным уважением.
— Добрый день, — Фролов приподнялся из-за стола. — Очень рад. Проходите. Меня предупредили, что вы приедете.
— Очень хорошо, — чуть заметно улыбнулась Лена. — Введите, пожалуйста, в курс дела.
Она напустила на себя деловой вид, и Фролов тут же последовал ее примеру. «Вот что значит
— Ну, что вам сказать? — Следователь открыл папку. — Честно говоря, я вам не завидую и, как ни стыдно в этом признаваться, рад, что могу передать этот случай. Сами знаете, заказные убийства — кошмар для следователя. А если жертва — знаменитость, то вообще катастрофа. Вероятность раскрытия преступления практически нулевая, а нервотрепка та еще. Явный висяк. Мало того, что начальство жить спокойно не даст, замучает проверками, так еще и журналисты к расследованию подключатся. Спасибо, если только мешать будут, но ничего не напортят, а бывает и по-другому. Тогда хоть караул кричи.
— Это так, — кивнула Лена. — Но тем. не менее необходимость расследовать заказные убийства не отменяет, не так ли?
Следователь согласно кивнул. В его глазах было видно явное уважение к представителю вышестоящей инстанции, хотя фактически Лена была его коллегой.
— Так что давайте вернемся к нашим баранам, — резюмировала Лена.
— Давайте, — согласился следователь. — Итак, адвокат Яков Колодный подъехал к своему офису на собственном автомобиле марки «мерседес», вышел из машины, но не успел пройти и двух шагов, как был убит выскочившим из кустов человеком. Был произведен всего один выстрел, который и оказался смертельным, что говорит о неоспоримом профессионализме киллера.
— Ну, это необязательно, — вставила Лена, — может быть, он случайно оказался смертельным. Ведь даже очень опытные киллеры обязательно делают контрольный выстрел. За исключением, конечно, снайперов. А здесь контрольного, как я понимаю, не было.
— Верно, — кивнул следователь. — Но факт остается фактом — выстрел был всего один и оказался смертельным. Выстрелив, убийца бросился бежать. Но охранник офиса Колодного успел заметить преступника и бросился в погоню. После достаточно продолжительного преследования он и задержал подозреваемого.
— И где же задержанный? Я могу его допросить? — поинтересовалась Лена.
— Не можете, — вздохнул следователь, разведя руками.
— Почему же? — удивилась Лена.
— Подозреваемого пришлось отпустить за недостаточностью улик, — во вздохом ответил следователь.
— Как это так? Ведь есть же свидетель — охранник, он опознал убийцу! — изумилась Лена.
— В том-то и дело, что он может опознавать, но охранник — сотрудник милиции и потому не имеет права давать свидетельские показания, — грустно проговорил следователь. — А кроме него больше никаких свидетелей нет.
— Совсем? — спросила Лена.
— Да. И доказать вину Валерия Синицына — так зовут задержанного — невозможно, — пояснил Фролов.
— Такого не может быть, — веско заметила Лена. — Доказательства всегда есть. И свидетели тоже. Просто нужно хорошо искать.
— Ну, вот вы этим и займетесь, — слегка обиделся следователь. — Хотя на одежде Синицына действительно были обнаружены следы пороха, но этого недостаточно для того, чтобы обвинить человека в убийстве.
— А что говорит охранник? Положим, свидетельские показания он действительно давать не может, но рассказать-то, как все было, неофициально, он имеет право? — Лена кивнула в сторону папки.