Горячий доктор

Грей Р. С.

— Да. Привет. Доброе утро.

Её щёки краснеют, становясь такого же оттенка, что и её губы. Её куртка все ещё застегнута до самого горла. Интересно, где она припарковалась, чтобы замёрзнуть по пути в больницу. Потом эта мысль теряется, когда меня отвлекает аромат печеных изделий. Я стою перед ней, у меня во рту образуется слюна, словно я одна из Павловских собак.

Мой ключ в руке готов к использованию.

Бэйли не двигается. Её глаза скандируют мою куртку, мою грудь и шею, и потом её светло-карие глаза встречаются с моими. Чтобы встретиться

со мной взглядом, ей приходится наклонить голову немного назад, и, скорее всего, я осматриваю её так же, как и она меня, потому что она спрашивает:

— Ты что-то ждёшь?

Могу поклясться, у неё немного хриплый голос.

Я стараюсь не ухмыльнуться.

— Ты перегородила мою дверь. Я не могу открыть её.

Её высокие скулы ещё больше краснеют, и она быстро отходит в сторону с моего пути.

— О, господи, прости. Разумеется, я ещё не пила свой кофе.

— Что там? — спрашиваю я, показывая на пластиковый контейнер. — Пахнет вкусно.

— Это? Ох, ну... — Она кивает на контейнер, делая паузу, потом смотрит опять на меня и пожимает плечами. — Это взятка.

Я заканчиваю открывать дверь, отхожу назад и смотрю на неё с выгнутой бровью.

— Взятка?

Она закусывает уголок губ, чтобы не улыбнуться.

— Да. Банановый хлеб. Патриция сказала, что это твой любимый, поэтому на выходном я приготовила его тебе.

Хах.

Интересно.

Она должна была переписываться с Купером, но вместо этого пекла для меня.

— Ты пытаешься исправиться за понедельник? — спрашиваю я, в моем голосе нет ни капли юмора.

Открываю дверь и вхожу внутрь, оставляя дверь приоткрытой, чтобы по желанию она могла пойти за мной. Бэйли идёт.

— Да. Точно. — Она смотрит вниз на контейнер, словно обдумывая что-то, затем опять смотрит наверх и встречается со мной взглядом.

— Я хочу извиниться за опоздание. Мне действительно нет оправданий, но ты должен знать, до этого я никогда не опаздывала и не собираюсь опаздывать снова. Я понимаю, что только извинений мало, поэтому у меня есть план задобрить тебя сладким.

Потом она снимает крышку.

Черт, пахнет хорошо. Хорошо, как внутри пекарни. Хорошо, как у бабушки на кухне.

У меня урчит в животе.

Мне приходит в голову, насколько этот обмен отличается от моих предыдущих хирургических помощников. Когда Кирт вошёл в мой кабинет, у него дрожали колени. Он избегал зрительного контакта и стоял возле двери, словно для быстрого бегства. В отличие от него, Бэйли кажется уверенной, настолько уверенной, что она не спеша осматривается вокруг. Чему-то улыбается, проследив за её взглядом, я вижу игрушечный баскетбольный мяч на моём диване. Той ночью я забыл положить его обратно в стол.

Начинаю рыться в нескольких делах, чтобы отвернуться от неё. Она ещё не в халате. Милые джинсы. Розовый пуховик. Золотисто-русые, ангельские волосы.

Купер был прав — она не в моем вкусе.

Факт, что я должен напоминать себе об этом, раздражает меня.

—

Мне не нужна взятка, — неожиданно заявляю я, стараясь изложить эти вещи для неё предельно ясно. У неё приподнимаются брови, и я продолжаю: — чтобы ты работала на меня, нам нужно стать хорошей командой, мне не нужно, чтобы ты нравилась мне. Ты не должна печь для меня. Приходи вовремя и хорошо выполняй свою работу. Как насчёт этого?

— Но я хочу понравиться тебе, — говорит она, удивлённая мыслью, что ей нужно объясняться.

Я пожимаю плечами, словно это неважно.

— Если это поможет, из тех, кто здесь работает, мне никто не нравится, разве что Патриция, и то я думаю, это взаимное уважение.

— Так что, для тебя проще уважать кого-то, чем нравиться им?

Я поднимаю взгляд, она смотрит, наклонив голову. Бэйли изучает меня с нахмуренными бровями. Эта живая девчонка рассматривает меня под микроскопом в моем собственном кабинете, и мне это не нравится.

— Я думаю, что да.

Уголок её рта смягчается и поднимается в манящую улыбку.

— Итак, никакой надежды для нас стать друзьями?

Она дразнит меня, и в моей груди начинает расти надежда. Возможно, моё холодное, мёртвое сердце немного не в себе.

Потом я делаю единственную логическую вещь. Отбрасываю это чувство в сторону.

— Нет. Этого не произойдет.

Мы не будем друзьями или кем-то большим. Хотя я чувствую себя глупо, пытаясь объяснить это себе. Я бы никогда не рассматривал привлекательность Бэйли, если бы Купер не перенёс её в эту категорию. Эти ошибочные мысли его вина.

Бэйли кивает, и я удивлён, ведь она не расстроилась. Вообще-то, она выглядит довольной. Затем закрывает крышкой контейнер.

— Тогда я возьму этот хлеб в комнату отдыха. Какой смысл этому пропадать. Увидимся на операции!

И она уходит.

Выходит из моего кабинета и забирает мой чёртовый банановый хлеб с собой.

ГЛАВА 11

Мэтт

Я опускаю руки под кран, позволяя тёплой воде смыть пену с кожи, когда дверь в операционную начинает открываться. Кендра заглядывает, просовывает голову и начинает гримасничать.

— У вас есть минутка, доктор Рассел?

Есть гора работы, которая стоит между мной и моими выходными. Я должен много чего сделать, и у меня не хватает на это времени. Обычно я нахожусь в офисе в субботу и воскресенье столько же, сколько с понедельника по пятницу, но я менее эффективен.

Патриция ушла домой. Нет ординаторов, которые спешат в Старбакс, и мне приходится бороться с уборщиками. Они пробегают мимо, когда видят меня, идущего по коридору, они больше не стучат в мою дверь. Я не хочу, чтобы кто-то переставлял вещи в моем кабинете. У моего беспорядка есть причина, и я вполне способен убрать свой собственный мусор.