Горячая девчонка
Шрифт:
Высокий, мускулистый и гибкий, он держался уверенно и властно, словно бы не сомневался, что ему будут подчиняться беспрекословно. Особенно нравились Ариель его голубые глаза, как у его матери. Стоило лишь ей взглянуть в них, как у нее подгибались колени и замирало сердце. Правда, глаза его братьев — карие, как у их отца, — ей тоже нравились; обрамленные длинными густыми ресницами, они прекрасно гармонировали с их густыми черными курчавыми шевелюрами. Следовало признать, что каждый из них был по-своему обаятелен: Джил, обладавший недюжинным умом, был с ней обходителен и приветлив,
Если не обращать внимания на его грубоватые шутки и не совсем джентльменские манеры, то с ним вполне можно было довольно мило общаться. Ведь всякой девушке лестно и приятно оказаться в компании общепризнанного героя! А Сэм был им до мозга костей: он охотно откликался на любую просьбу родственников, на службе слыл исполнительным и принципиальным сотрудником, служил примером для своих братьев, которые его очень уважали, и опорой для матери. Короче говоря, это был подлинный супермен, а по части сексуальности ему вообще не было равных.
Но в данный момент, очевидно, он еще не совсем оправился после травмы, полученной при задержании опасного преступника, а потому слабовато шевелил извилинами. Когда тишина в салоне автомобиля, нарушаемая лишь звуками популярной эстрадной мелодии, стала невыносимой, он не слишком уверенно хохотнул и произнес:
— Что-то я плохо тебя понял! Повтори, пожалуйста!
Ариель прокашлялась и, собравшись с духом, выпалила:
— Ты помнишь, я сказала, что заявилась в бар, чтобы проверить свои чувства?
— Да, помнится, ты промямлила нечто в этом роде в свое оправдание, — растерянно пробормотал Сэм. — Но я, честно говоря, не совсем понял, что ты под этим подразумевала. Может быть, объяснишь мне это сейчас?
— Именно это я пытаюсь сделать, — с тяжелым вздохом сказала Ариель. — Раз уж ты такой недогадливый, то скажу тебе все честно и без обиняков: сегодня я зашла в бар уже не в первый раз! Только в течение минувшей недели я побывала в трех разных забегаловках. И не смотри так на меня, пожалуйста! Должна же я была удостовериться, что ни в одном из этих злачных мест нет парня, который мог бы мне понравиться!
Сэм помрачнел, как грозовая туча, и заскрежетал зубами, отчего у нее сладко заныло сердце: она обожала, когда он злился.
— Значит, шатание по сомнительным питейным заведениям вошло у тебя в привычку? — сверкнув глазами, спросил он. — Да знаешь ли ты, что там в последнее время творится? Или тебе шлея попала под хвост? Хочешь найти на свою задницу приключения?
Ариель растерянно захлопала своими густо накрашенными ресницами, лихорадочно сопоставляя события, свидетельницей и даже участницей которых она сегодня стала, и эту гневную тираду, и пришла к выводу, что он подразумевает скорее всего какие-то ограбления, фыркнула и передернула плечиками: только нравоучений ей, дескать, и не хватало! Голубые глаза Сэма налились от ярости кровью и стали красными. Желая его как-то успокоить, Ариель прощебетала:
— Не думай, пожалуйста,
Лицо Сэма стало похоже на физиономию закоренелого убийцы. Он покраснел так, что, казалось, у него из ушей вот-вот повалит пар, и сжал кулаки, так что пальцы побелели. Ариель даже задумалась, чего ему больше хочется в этот момент — поскорее овладеть ею или же придушить ее прямо в машине.
Ободрив себя надеждой, что в обоих случаях она испытает нечто похожее на экстаз, Ариель попыталась возобновить диалог и попросила:
— Ну скажи хоть что-нибудь!
Но в ответ не прозвучало ни слова. Физиономия его стала багровой, губы задрожали, дыхание участилось, ноздри затрепетали, по скулам заходили желваки. Но все это ее совершенно не испугало, она была не из робких девчонок, а бояться Сэма у нее вообще не было причин, поскольку он был полицейским и защищал людей, а не обижал их. Ариель набрала полные легкие воздуха и смело спросила:
— Ну и что же дальше?
Этот откровенный и прямой вопрос он уже не мог проигнорировать, а потому рявкнул:
— Ступай в дом! Живо!
Ариель не заставила его повторять это дважды, она была смекалистой девчонкой. Не медля ни секунды, она выскользнула из автомобиля, умудрившись при этом еще и придержать рукой лоскуты платья на груди, сунула ключи от машины в сумочку, захлопнула дверцу и вопросительно взглянула на своего спутника. Однако Сэм вопреки ее ожиданиям на сей раз не взял ее под локоть и не сопроводил до входной двери, как это сделал бы джентльмен. Ариель простила ему эту оплошность, списав его рассеянность на легкое недомогание после потасовки. И вообще в душе она считала, что одержала над ним пусть и маленькую, но победу, раз он соблаговолил пригласить ее к себе.
Дом Уотсонов ей нравился. Построенный из красного кирпича, этот трехэтажный особняк располагался в конце тихой улочки, обсаженной развесистыми дубами, в ветвях которых всегда щебетали птички. Густые кусты на газонах ласкали взор редких прохожих и служили зданию приятным обрамлением. Над его литым крыльцом имелся навес, а петли парадной двери всегда были хорошо смазаны и никогда не скрипели. Сэм прикипел к родному гнезду всем сердцем и не покинул его, даже получив солидное наследство после смерти отца, хотя и мог бы купить себе квартиру в престижном районе или даже шикарный новый дом.
Фантазии Ариель были внезапно прерваны: Сэм бесцеремонно схватил ее за руку и потащил к двери, надеясь прошмыгнуть в дом прежде, чем их увидят соседи. Однако его надежды не оправдались, престарелая супружеская чета, сидевшая на скамейке на своем крылечке, заметила его и поприветствовала:
— Добрый вечер, Сэм! Ты со службы? — разом воскликнули старики, привстав со скамейки.
Крякнув от досады, Сэм неохотно обернулся и помахал им рукой. Но вступить с ними в разговор ему помешало чье-то глухое рычание. Ариель застыла на месте.