Шрифт:
Машина рыскала, не ведая, что такое усталость. Гнулись от ветра антенны, жухла под палящим солнцем листва на деревьях, лупилась краска на ставнях, время старило людей и разрушало Город, а Машина безостановочно бродила. День за днем, ночи напролет она объезжала просторные, высушенные зноем улицы, бесстрастно выпытывая у редких прохожих: «Кто вы такой? Фамилия? Адрес? Что здесь делаете?» Убедившись, что это житель Города, приветствовала его и двигалась дальше. Молча и незаметно проникая в дома, проводила обыск. Она сторожила, обороняла Город. Она
Господин Феррье, бездумно и отрешенно глядя куда-то в пустоту, сидел на лужайке. Из его дома, как, впрочем, и из всех соседних, выплескивались какие-то странные звуки. То была унылая, тягуче-медленная музыка, от которой воротило с души. После обеда господин Феррье, как правило, убегал сюда, подальше от радио и телевидения. Толстенные стены приглушали звук, хотя общий фон оставался и назойливо пропитывал, словно стойким запахом, весь воздух.
Неожиданно господин Феррье увидел незнакомца. Воистину редчайший случай.
– Добрый вечер, – приветствовал его прохожий.
– Здравствуйте, – каким-то будто проржавевшим голосом откликнулся Феррье. Это было первое слово, произнесенное им за сегодняшний день. Он ткнул пальцем в сторону мужчины.
– Вы ведь живете не в нашем квартале? Я вас совсем не знаю.
– Верно. Я вообще не из этого Города.
Возникла неловкая пауза.
– О! Да вы иностранец!
– Не совсем. Мой Город не так уж и далеко отсюда. И говорю я с вами на одном и том же языке. Так что мы – жители одной страны.
– А что такое страна, – нравоучительно произнес господин Феррье, – как не категория из древней истории? Да, существовали когда-то государства, империи. Ну а теперь совсем другое время – эпоха Городов. И высочайшей бдительности. Причем другим Городам ни в чем нельзя доверять. Слава богу, что мы в состоянии сами себя обеспечить. Надеюсь, вы не шпион?
– Не думаю. Я просто прогуливаюсь. По дорогам. Известно ли вам, что связывающие Города шоссейки находятся в крайне запущенном состоянии?
– А чему тут, собственно говоря, удивляться?
– И что когда-то по ним перемещались тысячи и тысячи людей, стремительно проносилось множество машин?
– Ну, это давно было.
– Так вот, мне захотелось уподобиться им. Узнать другие Города, побывать в неведомых мне местах. Оказалось, что Города – отнюдь не самое интересное в таком путешествии. Наибольшее впечатление остается от дней и часов, проведенных между Городами, в пути. Вы когда-нибудь ходили по траве? Видали, как из-под ног разбегаются муравьи, выскакивают кузнечики?
– Я… не знаю.
– А города… да они все на одно лицо. Всюду – те же самые раскаленные улочки, обрамленные чахлыми, засохшими деревцами, везде
– Разумеется. Без этого никак нельзя. Мы очень ею гордимся. Никто и ничто не ускользнет от нее. Вам бы лучше не задерживаться здесь. Впрочем, вполне возможно, что время уже упущено.
– Но я же не делаю ничего дурного.
– Вы ведь постороннее здесь лицо, правда? – Губы господина Феррье вытянулись в узкую щелочку. – Не думаю, что вы от нее сумеете скрыться. Это – очень совершенная модель. Знает всех жителей Города поименно. Ошибка исключается. Память у нее потрясающа. Встретит кого-либо и сразу распознает: свой или… чужой.
– А вам не кажется, что это опасно?
– Опасно? Только для чужаков.
– А вдруг будет сбой? Вдруг однажды она примет вас за пришлого?
– Тогда она меня тут же ликвидирует. Но, повторяю, эта Машина просто не может допустить ляп.
– Ладно, всего хорошего. Приятно было перекинуться с вами парой слов.
– Я тоже был рад. Удачи вам.
«И чего это я вздумал пожелать ему удачи? – изумился мгновение спустя господин Феррье. – Никуда ему от нее не деться. Не сможет он, и все. Ни единого, даже малейшего шанса».
Он прищурился.
«Интересно, что он имел в виду, говоря „между Городами“? Ведь там ничегошеньки нет. Может быть, откуда-нибудь с холма по всему горизонту открывается поразительный, блистающий вид Городов, видны сверкающие розовые купола, а при свете молний металлическими искорками вспыхивают Машины, неусыпно кружащие по улицам, обеспечивая порядок и выискивая шпионов? Возможно, это и в самом деле очень впечатляет».
Внезапно на стене напротив заплясал огонек. Из ближайшей улочки выползла Машина. Он невольно вздрогнул: «А что, если она меня забыла? Если все же ошибется? Не вспомнит, что я гражданин этого Города?»
Машина пристально вгляделась в него. Пока она окидывала его своим оценивающим взглядом, струйка пота медленно наползла господину Феррье на глаза.
«Вдруг примет меня за иностранца!»
– Здравствуйте, господин Феррье, – раздался бесстрастный голос.
– Добрый день!
Напряжение разом спало. Кулаки разжались, только на покрасневших ладонях отчетливо проступили дужки от впившихся в них ногтей.
– Сегодня вечером будет чудесная погода, – сообщила Машина.
– Несомненно, – поспешил отозваться он.
– Я нацелилась на чужака, шпиона, – продолжала холодно Машина. – Мне известно, что он в Городе. Только что проходил здесь. Не видели его?
– Ну как же, как же, конечно, заметил. Мы даже немного поболтали.
– Вы вправе так поступить. Куда он направился?
– Это ваше дело – выяснить куда.
Однако он тут же опомнился, бросил взгляд на Машину, быстро вскинул руку, показывая в конец улицы, и произнес: