Город
Шрифт:
Он демонстративно похлопал по своему, за последнее время тоже заметно прибавившему в объемах, животу.
Света с тёплой улыбкой махнула тонкой ручкой:
— Аркадий Викторович, это вам только на пользу. Выглядит весьма солидно.
Не став спорить с супругой Аркадий, в который уже раз за это утро, нежно обнял жену и тихо прошептал ей на ушко:
— Светка, я тебя люблю!
— А я тебя! — так же тихо, словно боясь разбудить кого-то, прошептала она.
Нехотя расставшись с супругой, Аркадий ушёл в спальню для того, чтобы, наконец,
Собравшись в считанные секунды, он вышел в узкий коридор.
Светлана, тихо встав в уголочке, молча провожала его взглядом, давая Аркадию возможность спокойно собраться и ничего при этом не забыть.
Аркадий готовый к отбытию замер в дверях и Светлана, понимая, что её супруг готов отправиться в путь подошла к нему попрощаться.
— Аркаша, возвращайся скорее, я буду ждать тебя весь день.
— Ты даже не успеешь соскучиться, как я вернусь! — попытался заверить её Аркадий, нежно обнял её в последний раз и выскользнул из дверей их квартиры.
* * *
Какое-то время Денис просто бежал. Бежал сломя голову. Бежал от ужаса, который начался в здании Машзаводской больницы и продолжился в районе «Домов». Бежал, пока были силы. Бежал, когда сил уже не было. Если бы это произошло до того как он попал в больницу, то, бесспорно, его сердце не вынесло подобной нагрузки, но сейчас Денис был практически в норме, а больничный режим и регулярное питание, несомненно, способствовали тому, что он поднабрался сил и теперь тело, закаленное изнурительными тренировками в российской армии, вспомнив когда-то приобретённые навыки, умело распределяло эти силы.
Сейчас он был на территории мичуринского общества расположенного между машиностроительным заводом и городом.
Большинство садовых домиков было брошено, так как непрекращающиеся набеги бомжей, наркоманов и других деструктивных элементов, начисто отбивали охоту у честных граждан заниматься огородничеством на своих шести сотках.
Где-то здесь был участок, принадлежавший его родителям, оставленный ими на произвол судьбы по той же самой причине.
Ноги сами несли Дениса в самые заброшенные уголки, выбирали самые нехоженые тропки.
Сейчас он напоминал себе глупую девчонку из какого-нибудь ужастика, которой, несомненно, предстояло, в самое ближайшее время, лишится жизни — она стремиться укрыться в самом безлюдном, укромном месте от маньяка, которому только и нужно что бы вокруг не было никого, кто мог бы помешать ему, вершить своё кровавое дело.
Нехоженые тропки были обильно завалены мусором, и Денис несколько раз споткнулся, при этом едва не упал, больно ударив ногу. Но, тем не менее, страх за свою жизнь не позволил ему свалиться наземь, завывая от боли. Перемахнув в отчаянном прыжке очередную кучу мусора Денис, чуть прихрамывая, продолжил свой бег.
В то же самое время преследователь был уже настолько близко, что Денис слышал топот его ног прямо за своей спиной.
Внезапно сзади
Мгновение спустя безумец вновь поднялся на ноги и продолжил преследование, но теперь каждый его шаг сопровождал странный (металлический) шелест и побрякивание. И, кроме того, он, к радости Дениса, стал заметно отставать.
Немного придя в себя после того бешенного ритма, который он удерживал в течении нескольких минут, Денис вновь обрёл способность соображать, а не (вкладывать) отдавать все имеющееся у него силы на очередной рывок, и первой темой для раздумий стал вопрос о том, почему преследователь сбавил скорость, и откуда этот странный шум.
После того как опасность отступила и чудовищное напряжение, сковывавшее всё его тело, немного ослабло, Денис смог, наконец, найти в себе силы, для того чтобы не без любопытства бросить мимолётный взгляд за плечо.
Похоже, что наркоман запутался в мотке ржавой колючей проволоки и вместо того, чтобы как любой нормальный человек освободить ноги, продолжал бежать дальше, намертво затягивая петли.
Теперь Денису стало ясно, отчего скорость преследователя так здорово снизилась, и почему каждое его движение сопровождалось столь странным звуком.
Ржавые шипы «колючки» безжалостно впивались в плоть наркомана, разрывая мясо и жилы. Витки проволоки стянулись, уменьшив ширину шага и, тем не менее, преследователь, абсолютно не замечая проблемы, ни на мгновение не остановил его преследование. Он фанатично переставлял ноги, и каждый новый шаг вгонял шипы ещё глубже.
Из всего увиденного Денис сделал вывод, что хотя это происшествие и уровняло их шансы, но о спасении речь заводить пока не стоило.
Для того чтобы выжить, Денис должен был продолжать движение — что он и сделал.
* * *
Канаев неплохо владеющий несколькими видами, как восточных, так и отечественных, единоборств, всегда с большой охотой применял их приёмы на практике. Помимо традиционных пик трезубцев, сабель и других видов холодного оружия, в бою он мог использовать любое подручное средство — даже безобидную на первый взгляд авторучку или расчёску.
Его целью была чужая смерть, и он умел добиваться её любым способом.
Что же касается резиновой дубинки, то она, конечно, не была его излюбленным видом оружия, но, немного усовершенствовав её, Максим максимально приспособил её под свои нужды.
В отличие от традиционных дубинок его при сильном ударе могла, словно плеть, разорвать человеческую кожу.
И потому можно было совершенно не удивляться тому, что очередному назойливому участнику массовых беспорядков, попытавшемуся преодолеть кордон через верх, Канаев сильным, хлёстким ударом вышиб сразу два глаза.