Город живых
Шрифт:
– Темный ты человек, Геннадий. – Голос лейтенанта был спокойный и тягучий.
– У тебя, наверное, у самого образование в лучшем случае школьное.
– Нормальному человеку для жизни больше и не надо, – встрял в разговор другой пограничник, – среднее отучился и живи середняком.
– Вот-вот, – сразу перехватил инициативу лейтенант, – вы, я как понимаю, все получили нормальное образование, то есть среднее.
Пограничники дружно закивали.
– И больше вам ничего не надо. Так вот и бродить вы вдоль периметра до конца жизни будете. Жизнь
– А нам больше и не надо, нам нашего пайка вот так хватает, – огрызнулся Генка. – Может, ваш рейдерский хлеб маслом гуще намазан, да только век его недолог.
– Мы-то все понимаем и уважаем вас за рискованность и бесстрашие, только не наше это, мы лучше, как сам сказал, здесь до старости потопаем. – Длинные фразы пограничнику давались нелегко.
– Вот ты сам себя и переспорил, – улыбнулся лейтенант. – Были бы все такие, как ты, город уже бы давно с голоду помер. Кто бы вас кормил, зомби, что ль, еду таскали?
– Ты, лейтенант, не горячись, мы ж сказали, что к вашему брату мы со всем уважением, мы ж против этих дармоедов, институтские которые.
– Так вот, – не слушая его, продолжал лейтенант. – Институт, кроме того как молодежь учит да мертвяков изучает, всю информацию о прошлой жизни содержит.
– И на кой она нам?
– А на то, что сидят ученые люди, карты рассматривают, людей выспрашивают и вычисляют, где за периметром поблизости еще склады с продуктами-то остались да базы с горючим где расположены. А потом и рассказывают нам, куда ехать счастье пытать. Если б не аналитики, много мы наездили?
Геннадий задумался. Но ненадолго. Нехватка сообразительности компенсировалась в нем оптимизмом и настойчивостью.
– А душегубы проклятые откуда появляются? Из институтских бездельников и берутся.
– От страха ими становятся, – подал голос Данил.
Все удивленно оглянулись и уставились на новичка.
– Ты-то откуда знаешь? – недоверчиво спросил Генка.
– Встречался…
– Он знает, – утвердительно кивнул Константин.
– Да это же тот самый пацан, – удивленно выдохнул один из пограничников.
Секта
Страх – плохой советчик. Он может завести человека очень далеко от морали и закона. Так далеко, что обратного пути уже не будет.
В первый месяц эпидемии страх был нормой. Он стал неотъемлемой частью жизни. Запах страха исходил от людей, тянулся за ними тяжелым шлейфом.
И нашлись те, кого страх поработил. Они стали называть себя апостолами смерти. Суть религии секты была проста: поклоняйся смерти и получи вечную жизнь в облике зомби. Мир, бьющийся в агонии, захлестнула новая напасть. Полилась на новые алтари кровь невинных. Сектанты скармливали мясо своих жертв мертвякам, часть ели сами, приобщаясь к культу смерти. Жестокость обрядов поражала сильней, чем творящийся вокруг хаос.
Только один факт давал надежду. Зомби не щадили своих поклонников точно так же, как и всех остальных. Поразив умирающий мир обилием крови и мерзости, большинство сект перестало
Не было безумных кровавых оргий, не проводились черные мессы на улицах. Власти не допустили бы открытых беспорядков. Но в городе начали регулярно пропадать люди. Поползли слухи о действующей секте.
Начало эпидемии пришлось на раннее лето. Данил маялся в душном городе, сдавал сессию в институте. Родители же, получив долгожданный отпуск, умчались по горящей путевке в Европу. Больше Данил их не видел. Связь с ними прервалась с выключением сотовых.
Данилу было на тот момент восемнадцать. Достаточный возраст, чтобы взять в руки оружие. И он его взял. В городе начались первые перебои с питанием, дружинники же имели хоть и небольшой, но гарантированный паек. Деньги перестали цениться уже на втором месяце осады. В штабе городской безопасности Данил получил на руки пистолет с двумя обоймами, пачку талонов на паек и расписание дежурств на ближайшую неделю.
Основные очаги эпидемии в городе были уже подавлены. Но оставалась необходимость в обеспечении общественного порядка. Исчезновение людей беспокоило горожан все больше и больше.
Данил вместе с еще шестью дружинниками бродил по темным аллеям городского парка. Все было спокойно, после полуночи они не встретили ни единой души, хотя парк не считался спокойным местом. Дежурство подходило к концу. В два часа ночи их должна была сменить другая группа дружинников. Парни устало расселись на длинной парковой лавке и с удовольствием курили. Сигареты уже стали роскошью, и пачка, предложенная старшим – усатым армейским сержантом, разлетелась в мгновение ока. Снабжение военных вызывало легкую зависть.
– Данил, ты ж вроде не курил, – осведомился один из дружинников.
– Да не переживай ты за парня, все равно привыкнуть не успеет – кончится весь табак скоро, – хмыкнул в ответ другой.
В дальнем конце аллеи послышался топот нескольких пар ног. Это шла смена.
– Что-то вы сегодня задержались, – мельком глянув на часы, с легким раздражением приветствовал подошедшую группу старшой.
– Да автобус сломался, – протягивая руку для приветствия, отозвался командир новой группы и тут же отдернул руку обратно. – Привычка, блин, – буркнул он.
Рукопожатие уже выходило из обихода. Необходимость, продиктованная новыми обстоятельствами.
– Вам еще повезло, что тут до штаба рукой подать, на северном районе, дай бог, до утра смена дотопает.
Группы обменялись приветственными кивками и разошлись в разные стороны.
– Данил, может, в штабе переночуешь? – спросил старшой.
– Да нет, спасибо, пойду домой. Может, патруль догоню, а так у меня удостоверение дружинника есть, не пропаду.
– Ну тогда до завтра.
Группа разошлась в разные стороны. Почти все жили неподалеку. А старшему дорога лежала на доклад в штаб. Данил легкой походкой пошел в темноту летней ночи.